Черные крылья - Эд Макдональд

Моя первая жертва завыла громче. Пламя подобралось к пропитанной ворванью одежде. Наверное, у него семья. Любимая женщина. Наверное же, он и не представлял, что закончит вот так. Ну, беда не моя. Он сам выбрал себе кончину от огня и стали.

Конечно, обгорать из-за гребаной бумаги глупо. Но выражение на лице Эзабет…

Даже за маской я видел страх и тоску в ее глазах. Черт возьми, ну болван я. Болван.

А ведь она – полубезумная злобная сука, совершенно не уважающая меня.

Но эта здравая мысль и не подумала прийти в мою голову. Я помчался сквозь огонь к тлеющему столу, зачерпнул столько переплетенных в кожу блокнотов и бумаги, сколько смог. Между блокнотами лежали листы древней вощеной бумаги, покрытые едва различимыми синими линиями, – желтые, старые, наверное, совершенно бесполезные, но времени выбирать не было. Я выбросил все, что успел, в коридор, и закрыл дверь, отгораживаясь от жара и черного дыма, режущего глаза. Я поднял Эзабет, блокноты и прочее и поспешил прочь из дому. Вышли мы не из той двери, в которую вошли. Я не выпускал меча из рук на тот случай, если ублюдок в колпаке подкарауливает нас, желая закончить дело, но трусливый скот удрал. Сделал работу и смылся.

Когда мы выбрались, уже занялась крыша. Если ветер разнесет угли, вокруг запылает все.

Как только Эзабет смогла идти, я привел ее в свою крохотную провонявшую пещеру, стыдясь пуще прежнего. Я усадил леди Танза в кресло, вымыл руки, вычистил кинжал, вытер его промасленной ветошью. Тесак я швырнул в шкаф. Ничего примечательного, обыкновенное безликое армейское железо. В городе таких тысячи. Их сбывают и закладывают в ломбарды отставные вояки.

– Все пропало, – выговорила Эзабет.

Мне показалось, она сейчас расплачется. Но нет, глаза сухие, ясные и отчаянные, испуганные. Я уже видел ее такой. Черт побери!

– Может, что-нибудь найдется в этих записях, – сказал я, указывая на трофеи.

Хотя что может найтись в дюжине случайных книжек? Я налил чашку воды для Эзабет, налил еще одну для себя, хотя я ненавижу воду.

– Они хотели уничтожить все, – сказала Эзабет. – Ты понимаешь, что это значит?

Я пожал плечами. Ну да, наверное.

– Кто-то не хочет, чтобы я получила данные Малдона. Тут уж точно что-то нечисто. Непременно.

– Ну, теперь все сгорело.

– Завтра я пойду прямо к маршалу!

Да, мы такие твердые и решительные. И совсем беспомощные от усталости.

– Здорово ты со стрелой. Впечатляет, – заметил я.

– Да, – прошептала она.

Что да, то да. Неловко выходит. И ощущаешь себя последним кретином.

– Тебе надо отдохнуть. Поспи сегодня здесь, – предложил я.

Она запротестовала, но я поднял ее, будто котенка, и уложил на мои свежестиранные простыни. Эзабет не унималась, но язык заплетался, слова делались все тише и неразборчивей, а потом она захрапела – на удивление, громко для такого крохотного тела.

А я понял, что сделал выбор – вопреки здравому смыслу, закону и моей сделке с вороном. Я выбрал, и отчего-то сделанная глупость не казалась такой уж мрачной. Думаю, на самом деле и выбора-то не было. Зовите это мальчишеской наивностью, интуицией, идиотизмом – да пожалуйста. Просто с того мига, как я увидел Эзабет снова, я стал рядом с ней. Права она или нет – я за нее. Я убедился: ей хотят помешать. Сегодня враги пытались убить ее. Возможно, они попытаются еще раз.

Я сел лицом к двери, уложив меч на колени.

Что ж, пусть попробуют.