Черные крылья - Эд Макдональд

Детишки нынче пошли пугливые.

Совет у Венцера протекал, как моя крыша, и я выведал буквально все. Драджи пошли занимать заброшенные селения в Мороке. Такого количества войск не видывали уже лет двадцать. Понятно, планируется что-то большое. По слухам, несомненно, сомнительным, армия стотысячная. По донесениям разведчиков, не менее сомнительным, драджи строят дорогу. Хуже того, Филон и Шавада явились самолично. Уже давно никто из Глубинных королей не рисковал углубляться в Морок, и вот тебе.

То есть дня два придется иметь дело с паникой на улицах.

Но все обойдется. У нас есть Машина. Пусть драджи гуляют в своей песочнице, строят дороги и всем скопом залезут в огромную кучу живого студня, обитающего на севере под песками. Дортмарку начхать. Три раза. Морок искорежит дорогу. Однажды драджи уложат очередной камень и увидят, что он рядом с камнем, уложенным неделю назад. С Мороком шутки плохи. И пусть Глубинные короли бегают и трясут железом. Они никогда не сунутся в зону боя Машины. Все будет в порядке.

Я сидел дома, вертя в голове так и эдак крамольные слова Эзабет. По улице рекой текла напыщенная солдатня, и не меньше – клерков, слуг, конюхов, торговцев и шлюх. Все спешили на север, топали за гружеными повозками и баржами, медленно ползущими по забитым каналам. Похоже, Венцер послал к границе три четверти сил Валенграда: оба дивизиона тяжелой кавалерии, лучшие полки наемников и почти всю регулярную армию. В последние десять лет я не видел такой мобилизации. Когда солдаты ушли, город сжался, как выдоенная сиська.

– Ты что-то учинила со мной, и я теперь не могу напиться, – пожаловался я явившейся на пороге Эзабет.

Она закуталась в длинный черный плащ с опущенным капюшоном, на лице – маска. А я нутром чуял: леди Танза явится еще раз, как без того? Она обвела взглядом комнату. Наверное, заметила, что я сложил в кучу пустые бутылки, и белье теперь выстиранное.

– Оно выветрится со временем, – сообщила Эзабет вместо извинения.

Она бросила взгляд на мои доспехи, разложенные на столе. Я как раз чистил кирасу, а заодно кинжал, меч и мушкет. Чертова маска! И не поймешь, что думает благородная леди. Но ощущалось: леди Танза глядит на капитана сверху вниз. Жалеет. А я, мать твою, как мальчишка, хотел повидать ее снова. Надеялся. Я – кретин. Она ведь даже не нравится мне. Она как желание выдавить прыщ. Хочется до невозможности, хотя знаешь, что потом неделю будешь выглядеть полным придурком.

Эзабет стояла посреди квартиры. Надо сказать, у меня не слишком уж воняло с тех пор, как простыни побывали у прачек, а груда старой одежды большей частью пошла в огонь. Да, женщины побуждают делать странное.

– И зачем ты здесь после полуночи? – осведомился я.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне вломиться в дом Глека Малдона.

Я уставился на нее, моргая. Эзабет заколебалась, но затем решительно протянула руку и отцепила маску. Меня поразила удивительная свежесть и красота ее лица.

– Дом Глека принадлежит тем, кому он отписал его по завещанию. Наверное, его бастардам. Он, может, был бабником и полоумным, но еще честным человеком. Его дом – не мое дело.

Слова с трудом ложились на язык. Как же так? За двадцать лет она не постарела ни на минуту, а я для своих лет почти развалина.

– Ты – «Черное крыло». Захочешь – и станет твое дело, – рассеянно заметила Эзабет.

– Те, кто злоупотребляет властью, недолго ею владеют. Я не омрачу недоверием память Глека. Это было бы предательством. Пусть он и свихнулся, но был верен Дортмарку до мозга костей.

Я добавил про себя, что если помогу Эзабет, то стану ее соучастником в крамоле и ереси.

Эзабет гордо выпрямилась, задрала подбородок.

– Люди говорят, ты сделаешь что угодно за должную цену.

– Люди – засранцы.