Второй шанс - Саймон Вэйл

Я стоял и слушал шелест листьев над головой. Внезапно мне пришло в голову, что я совершенно не ощущаю ветра. Здесь, на вершине! А листья все продолжали шелестеть, и волны шелеста перекатывались по кроне огромного дерева.

Я достал кремень и огниво и разжег костер. Потом аккуратно расчистил место рядом и открыл инвентарь.

Несколько предметов: копье, на котором Пол вырезал ножом подобие рифленой поверхности на двух участках рукояти — чтоб не скользила в ладонях, незаконченная фигурка девочки из дерева, несколько птичьих перьев и сухарь. Вот и все его имущество. Что сказать о человеке, у которого в жизни были только эти несколько предметов? Художник, аскет, воин? Кажется, ни одно из этих слов не подходило к тому, кого я знал. Я оглядел всех присутствовавших и приступил. Через полчаса передо мной была небольшая горка серого пепла и раскаленный металлический наконечник. Пепел нужно было куда-то сложить. Мистер Майерс шагнул вперед, неся в руках медвежью шкуру.

— Чтобы сохранить тепло, — просто сказал он.

Мы завернули пепел в шкуру, а потом я взял остывший наконечник и вырыл небольшую яму среди огромных корней дуба. Мы опустили шкуру в яму, и я, прижимая края, положил сверху вытертое травой лезвие. Каждый кинул на могилу горсть земли, а сверху мы сложили небольшую пирамидку из камней.

Я не знал, что сказать. Никто не знал. Мы просто молчали. А потом кто-то запел чистым, высоким и таким знакомым голосом. Я не понимал ни слова, но дело было не в языковом барьере — просто голос пел на незнакомом языке. Мне показалось, что это японский. Так вот кто подстрелил второго лучника!

Как оказалось позже, когда я попросил Селену перевести мне слова, это и вправду была очень старая песня жителей островов, слова которой совершенно удивительным образом рифмовались с нашей историей:

Они были бедны, как две рыбки, — рыбак и его жена

Утром он ушел в море, а днем начался шторм

Его лодку швыряло из стороны в сторону, а она дома расплескала воду из корыта

Когда его накрыло волной, она чувствовала все, как будто это происходило с ней самой

Но когда он умер, она не умерла

Она вышла на крыльцо и взяла единственный его предмет, который у них был

Старый плед, в который он закутывался, возвращаясь с моря,

И сидел, пока она чистила и потрошила рыбу

Она взяла этот плед, и сожгла его во дворе, и похоронила пепел

А потом открыла в доме все окна, села и стала смотреть на море

***

Коротко посовещавшись, мы решили не оставаться на ночь у дуба, но спуститься немного по северному склону горы и поискать какое-нибудь уютное местечко. И таковое нашлось через три четверти часа ходу. Уже в потемках мы наткнулись на него совершенно случайно. Это была пещера. Темный провал входа высотой взрослому человеку до груди прятался среди плюща и камней. Сперва мы испугались, ожидая встречи с хозяином пещеры, но после осторожной разведки стало ясно, что она пуста. Пол, усыпанный опавшими листьями, был сухим и удобным. У восточной стены обнаружился ручеек, образовавший крохотное озерцо с чистой водой. Когда я развел костер, в пещере стало уютно.

Мы с Селеной взялись готовить еду, и я спросил ее, что значила та песня, которую она пела. А когда она перевела мне слова, надолго задумался.

Все занимались своими делами: часовые следили за округой, мы стряпали, остальные либо просто валялись у костра, мешая поварам, либо разбирали лут, чистили одежду, умывались. Куин выразила желание помыться в прудике, немного смутив присутствовавших мужчин. Селена не торопилась поддержать её в этом намерении. Куин, однако, ничуть не смутившись, взяла полотенце (которое нам удалось купить в деревне) и отправилась к купели. Поскольку я бегал вокруг костра, то мне, наверное, лучше прочих было видно, что там делается. Я старался не смотреть в ту сторону, но смотрел, конечно, при всяком удобном случае. Беседа как-то примолкла. Вдруг Фродо вскрикнул. Все были настолько сосредоточенны, изображая, что ничего особенного не происходит, что оказались застигнуты этим вскриком совершенно врасплох. Я, к примеру, чуть не уронил себе на ногу горячую сковородку.

Фродо был в полнейшем смятении. Рот раскрыт, глаза вывалились из орбит. Он вскочил на ноги, и мы все невольно повскакивали вслед за ним. Краем глаза я заметил, как Куин замерла в купели, демонстрируя роскошные виды.

— Сторк… — выдохнул Фродо.

— Чего — Сторк?! — заорал мистер Майерс.

Фродо передал ему бумажку, не в силах вымолвить ни слова. Кажется, он задыхался. Мистер Майерс пожирал глазами написанное, потом передал бумажку мне.

— Да что там такое?! — завопила Куин, поспешно натягивая одежду.

Я сглотнул и поймал себя на мысли, что зрелище с девушкой определенно интересует меня больше, чем содержание бумаги, каким бы оно ни было.

— Сторк… — прохрипел Фродо.

На бумаге, написанное красивым каллиграфическим почерком, значилось:

Zaurus FC

Подданный Его величества короля Рэдрика IV,

5-го круга.

Внизу стояла подпись.

Я в недоумении поднял глаза на Фродо, собираясь потребовать объяснений. Но вдруг сообразил, что подпись мне знакома. Я видел ее совсем недавно. На бумажке, которая была с собой у Руни. Паспорт вассала.

— Сторк… — выдохнул Фродо в третий раз.

— Цифровая копия самого высокоуровневого персонажа во всей игре, — пришел ему на помощь мистер Майерс.

— И нашего врага, — закончил я. — Давайте посмотрим, нет ли здесь какого-нибудь большого камня — завалить вход в пещеру.