Горизонт событий - Дарья Гусина

Елена

На выходных Фиби позвала меня на местный рыночек. Мы впервые вышли из-под поселкового купола и бодро зашагали в сторону кривоватой скалы, которую тут называли Гроздь. В расщелине Грозди располагалась ярмарка. Все мероприятия на планете проводились «ночью» — «днем» на этих широтах беспощадно палило солнце. За триста часов тьмы природа планеты в прямом смысле воскресала, чтобы потом затаиться еще на двенадцать суток.

От скутеров тут было мало толку — торс-излучения от местной фауны сбивали антигравитационные настройки. Фиби, привыкшая к чудесам Масай-рок, шагала быстро, а я, завороженная удивительными видами, то и дело приотставала. Растительность бурлила, перерабатывая накопленную во время светового периода энергию. Для облегчения дыхания наши с Фиби рты и носы были прикрыты легкими теопленовыми щитками. Воздушная смесь щитков не препятствовала проникновению невероятных ароматов цветущих растений, стремящихся за столько короткое время привлечь насекомых и дать плоды.

Трудно было поверить, что живой ковер, устилавший каменистую почку, подножия скал и отдельные валуны, тут одновременно за деревья, кустарники, траву и листву. Большинство насекомых на Масай-рок вели ночной образ жизни и… светились. Меня и на Земле завораживали светлячки и прочие твари-огоньки, а тут я пришла в немыслимый восторг. Даже предложила Фиби сходить на ярмарку в одиночку, оставив меня любоваться световым шоу над крупными, с ладонь, багровыми (и, кажется, насекомоядными) цветами.

Однако Фиби фыркнула и указала куда-то в сторону. Там по слегка утоптанной «тропе» двигалась необычная группа: два масая, пять коров и три поркупина. Компания медленно шествовала по поляне, коровы щипали фиолетовую травку. Поркупины почти скрывались за метелками кустарника, лишь угрожающе торчали их копья с иглами на концах. Я привстала на цыпочки и пыталась рассмотреть аборигенов, но Фиби, предупредив, что местный народ не любит внимание, подтащила меня к крупному валуну и указала на лиловую кляксу на красноватом камне. Издалека ее трудно было бы заметить.

— Вот, — сказала Фиби. — У поркупинов особая слюна. При передвижении по тропам они каждый раз помечают ею новую территорию для пастбища. Пока сгусток не испарится, входить туда — табу. Войдешь — иглоголовые стреляют без предупреждения, сама понимаешь, перезаряжаться им не надо. Пара туристов уже поплатилась за чрезмерное любопытство, их еле спасли — привезли в медцентр нашпигованными ядовитыми иголками.

— А как же масаи? А как же твой Профессор?

— Масаи — единственные, кого поркупины принимают как своих. А Профессору, увы, пришлось учиться на собственных ошибках. Без уколов не обошлось, но потом масаи почему-то его приняли и стычек с иглоголовыми больше не происходило. Передвигается Учитель осторожно, делает запасы провизии на солнечный день. Мэр разрешил ему пользоваться старым куполом, там раньше жила семья шахтеров. В обмен Профессор проверил всех циклонов семьи мэра — наш замечательный градоначальник очень боится интегрированных. Учитель тут уже больше двух лет. Вроде как скрывается от кого-то, — Фиби пожала плечами. — Он не любит говорить о жизни до Масай-рок. Мы с ним в основном общаемся на научные темы. В следующий раз он просил привезти ему Пузико. Как ты думаешь, наша кисонька уже достаточно акклиматизировалась?

— Угу, — я не выдержала и прыснула.

Кисонька не только адаптировалась к новым условиям жизни, но и подросла. Я начала опасаться, что не прокормлю прожорливую кобутзу. Было очень дорого заказывать на Масай-рок специальный корм для кибер-котов, да и привозили его неохотно и с большим опозданием, а мелких жучков, выловленных в коридорах Энгимы, Белли хватало на один зуб. Наши с Фиби комнаты были в нескольких метрах друг от друга, и Пузико все никак не могла решить, где ей милее. Поэтому посреди ночи меня часто будил истошный кошачий вопль — это Белли, напрыгавшись по комнате Фиби, шла ко мне спать на широкий подоконник у виртборда.