Созвучно сердцу - Аадет Тэль

— Проваливай, проваливай! — поторопил Мисталь, но поняв, что его вряд ли услышали, просто открыл нам портал: — Давай ко мне в комнату. Там точно никто не подслушает. И конечно, я обещаю, что обо всём позабочусь.

Портал вывел в гостиную. Тёмный зажёг приглушённый свет, уселся в кресло напротив и очень знакомым тоном произнёс:

— Я слушаю.

От стыда и волнения мысли разбегались, а язык отказывался подчиняться. Как начать? С чего?

— Рассказывай, — вздохнул Мисталь. — Просто говори, не думай.

Но я лишь бездумно рассматривала комнату. Охотник терпеть не мог порядок. Всюду валялась одежда, полки едва справлялись с тяжестью разномастных странностей. На разделявшем нас столике громоздилось множество вещей: фрукты, бутылка вина, связка амулетов, ваза с пёстрыми стеклянными шариками, пара кинжалов, две раскрытые книги, конфеты, россыпь золотых монет и даже какой-то старинный, заржавевший прибор. К нему-то я и обратилась:

— Мы познакомились два месяца назад в его особняке, — проговорила медленно. — Тогда у меня не было средств, чтобы заниматься амулетами, поэтому я выступала на вечерах, которые устраивали аристократы, и обучала танцам двух девочек.

— Ты танцевала? — недоверчиво протянул Мисталь. — Что именно?

— Ничего неприличного. Мама выросла в Валесии и научили меня принятым там танцам.

— Тогда первый танец на балу будет мой!

— Мне обязательно туда идти?

— Обязательно. После всех этих взрывов безопасностью пренебрегать нельзя.

— Хорошо. Закажу у Нирсиса платье.

— Давай дальше.

— После выступления лорд Вион сказал, что хочет обсудить работу и предложил пройти в более тихую комнату, — чуть слышно пробормотала я, пряча глаза. — В гостиной громко играли музыканты, поэтому, когда он набросился и повалил на пол, никто ничего не услышал. Он сорвал мой амулет, порвал костюм и уже начал снимать с себя штаны, когда я нащупала каминную кочергу… Я так испугалась, что не понимала, что делаю.

— Ты его ударила?

Взгляд Мисталя стал острее, но выражение лица не изменилось, оставшись всё таким же спокойным.

— По затылку. Он схватился за голову и ненадолго меня выпустил. Я вырвалась и убежала домой. Успела даже амулет забрать. Лорд кричал, что обязательно найдёт и отомстит, поэтому я убедила маму отпустить меня в Ильмарин.

— Ты ей ничего не говорила?

— Не хотела попусту волновать. Она бы всё равно не смогла помочь.

— А стража?

— Начальник стражи был в числе приглашённых гостей. Они с лордом Вионом приятели.

— Понятно, — вздохнул тёмный. — Я со всем разберусь. Суда не будет.

— Этого не достаточно?

— Суда не будет, — повторил он глухо. — Я сам всё сделаю. Сегодня же.

Переспрашивать я не стала. Лорд Вион заслужил. Мне повезло убежать, а сколько тех, кто оказался менее удачлив? Наверняка, я была не первой и не последней, кого он решил облагодетельствовать своим вниманием.

— Можно присутствовать?

— Нет, Лэри. Не хочу, чтобы ты потом и от меня шарахалась.

— Это так жутко?

— Давно собирался показать младшим охотникам один интересный метод допроса, но нужный преступник всё никак не попадался. Вион подойдёт. Ты его больше никогда не увидишь.

Я была очень ему благодарна — за помощь, за то, что сохранит всё в секрете и, особенно, за то, что даже после столь неприятной истории, он смотрел на меня, как обычно. Без жалости. Я так долго молчала, раз за разом переживая ту жуткую ночь в кошмарах, и боялась даже представить, что кто-нибудь обо всём узнает, но только рассказав обо всём смогла, наконец, почувствовать себя лучше. Свободнее.

— Спасибо, лорд Алер.

— Будешь так звать — накажу, — пригрозил с улыбкой.

— Мисталь.

— То-то же! Ну всё, иди, отдыхай, — он открыл портал и на секунду задумался. — С Наяном всё-таки поговори, ладно? Можешь ничего ему не рассказывать, но было бы отлично, если б вы помирились. Ты ему очень дорога. Сама же понимаешь: он всего лишь хотел тебе понравиться.

Придумывать ответ не пришлось: серебристое марево пропало, оставив меня стоять посреди тёмной и тихой спальни.

С облегчением переведя дыхание, принялась расстёгивать ловко спрятанные крючки платья и уже дошла до середины спины, когда со стороны кровати услышала задумчивый голос Наяна:

— Чем они лучше?

Рывком обернувшись, я не сразу, но различила в темноте его силуэт.

— Что?

— Чем Мисталь и Фалар лучше меня? Почему ты всегда выбираешь их?

Мысленно простонав от досады, подхватила расползающийся в стороны ворот платья и неуверенно села рядом с нежданным гостем. Обижать его мне всё-таки не хотелось. Похоже, придётся поговорить.

— Помочь?

Расстегнуть крючки можно было и вслепую, а вот застегнуть их мне всегда помогала Нарлин. Но не сидеть же полуодетой.

— Да, пожалуйста.

Разговор с Мисталем принёс спокойствие и удивительную лёгкость. Ожидая, пока тёмный ловко и осторожно справится с застёжками, я поймала себя на том, что мне больше не противно и не страшно. Как бы он ни выглядел, как бы ни отличался от людей, Наян всё ещё был тем, кто мне дорог.

— Эри, — шёпотом, не глядя на меня, — я тебе нравлюсь или нет? Такой, как сейчас. Настоящий.

Что ответить?

Когда внезапно выяснилась правда, привычный мир, кажется, покрылся трещинами, как битое стекло. То, что Ян — тёмный, было для меня непреодолимым препятствием, тупиком, единственный выход из которого — развернуться и изо всех сил бежать назад.

Я и сама ещё не определилась, нравится ли мне то, что он мне нравится. Как-то так. И эти перепады уже надоели. Хотелось надёжности и постоянства.

В конце концов, если забыть о притворстве, Наян хороший, близкий и заботливый. Родной. Пусть и тёмный.

— Нравишься, — прошептала, прислоняясь спиной к его груди, и сама замерла, прислушиваясь к ощущениям. — Очень.

Тёплые ладони ласково легли на плечи, согревая даже сквозь ткань.

— Я тебя люблю, Эри. Люблю, несмотря на то, что это больно и иногда превращает меня в безумца.

Признание не стало неожиданностью. Тишина и темнота сгладили слова, сделав их правильными, уместными и уютно-мягкими. Я давно чувствовала, что тоже стала для Наяна особенной: по взглядам, по интонации, по постоянному желанию прикасаться. Просто теперь то, что мы оба и так знали, было сказано вслух.

Он — совсем не то, о чём я мечтала. Более того, он — прямая противоположность образа доброго и тихого мужчины, которого я себе представляла. Его не назвать ослепительно красивым, как, например, Нирсиса. Но всё это ничего не значило, ведь для меня в целом мире нет никого лучше. Мне нравилось это серьёзное спокойствие, нравилась бессознательная, врождённая гордость. Но самое главное — он действительно, на самом деле, любит. По-своему, как умеет, но любит. Пусть порой от такой любви и хочется сбежать на другой конец света.