Воля рода - Александр Изотов

Он шевелился, он дышал, он думал… Он жил.

Тут же стали загораться в округе Пульсары. С закрытыми глазами я видел их, как звёзды, окружающие нас в темноте.

Они были совсем рядом с нами, и я понял, что они где-то на склоне за спиной, на всех соседних вершинах, и даже в глубоких расщелинах. Десятки прозрачных светящихся шаров, едва заметно пульсирующих средне-грязной псионикой.

Я даже и не подозревал, как их много вокруг. Пульсары и вправду были связаны с Красным Карликом, соединяясь с ним солнечными нитями во все стороны. И получалось, что Вертун будто бы находился в центре огромной паутины, по которой волнами играла энергия.

Один из Пульсаров с той стороны, откуда мы пришли, почему-то трепыхался, словно его что-то тревожило. Наверное, когда мы там прошли, это оставило на нём такой след…

Мне даже стало интересно, а как бы выглядели при таком зрении опасные блуждающие Пульсары, которых было полно в катакомбах Межедара? Бегали бы по паутине, как пауки?

— Твои мышцы расслаблены. Позволь мыслям течь без твоего участия, не останавливай на них своё внимание. Твоя нижняя чакра наполняется теплом, поднимающимся по ногам…

В этот момент я открыл глаза. Мир и вправду изменился, окрасившись в несколько цветов.

Графитовая грязь материи, с тёмно-бордовым оттенком стихии огня. Серо-золотистая энергия мысли. И белоснежная, с голубым отливом, магия духа.

Вертун впереди нас теперь представлял из себя не просто шар огня, пышущий жаром и гарью. От него во все стороны расходились цветные потоки, и я прекрасно мог различить каждый. Материя, мысль, дух.

Длинная, едва заметная линия уходила от Вертуна вверх и терялась в небесах, в направлении к Пробоине. Словно пуповина…

«Угольки», блуждающие вокруг, представляли собой чёрно-красные силуэты, как настоящие воплощения стихии огня. И они тоже были связаны тонкой пуповиной, только уже со своим Вертуном.

Элементали реагировали на каждый всполох энергии, и сильные протуберанцы, вылетающие из Вертуна, они даже сопровождали взглядом. Некоторые вскакивали, догоняя графитовые комки энергии, и щёлкали пастью, словно пытались их сожрать.

— Энергия вихрится в твоей нижней чакре, и ты должен запомнить это состояние. Я вижу, у тебя есть некоторые успехи, и это прекрасно. В следующий раз мы…

— Готово, — оборвал я его.

— Прекрасно, прекрасно, — улыбаясь, кивнул мне Филиппо, — Обычно на проработку магии материи уходит дня два-три, а вот со следующими источниками будет посложнее.

Всё же он был Безлунным, и это прекрасно виделось новым зрением. Невзрачно зелёного цвета, он будто был оторван от той псионической вакханалии, которая творилась вокруг.

Только слабые щупальца чистой псионики у его головы, да куча непонятных артефактов разных стихий, висящих у старика под одеждой. Хм, а святоша полон сюрпризов.

— Скажем, на то, чтобы научиться распознавать магию мысли, у моих учеников самое малое уходило две недели, — продолжал вещать зелёный старик.

— Филиппо, ты не понял. Всё, уже готово. Я ощущаю все три источника.

— Но торопиться не стоит. Обычно после открытия чакренных глаз ученики плохо себя чувствуют…

— Филиппо! — я чуть повысил голос.

— Поэтому, когда мы с тобой закрепим… — тут старик осёкся, уставившись на меня непонимающим взглядом, — Что?!

— Все. Три. Источника, — отчеканил я, — Вижу.

Чернолунник буквально завис, до того его проняло.

— Мы… — Филиппо округлил единственный глаз, а его повязка слегка оттянулась, словно там что-то вывалилось из пустой глазницы, — Я…

— Что там дальше? — как ни в чём не бывало, спросил я.

— А… Э… — Филиппо только открывал и закрывал рот, глядя мне в глаза.

Я видел его одновременно и в физическом плане, и в астральном. Присмотревшись, я заметил тонкую ауру, излучающую слабые всполохи.

Вот от чернолунника ко мне потянулись небольшие щупальца. Он коснулся моей ауры, пытаясь что-то ощутить, и несколько раз тыкал ими, словно вслепую, проходясь по трём уровням моего тела. Так же делал и отец Афанасий, когда пытался что-то понять про меня.

Неожиданно старик вздрогнул, хотя, казалось, куда ещё сильнее-то можно удивиться? На лбу святоши выступил пот, и он сел, прижавшись спиной к камню. Прощупывание далось ему с трудом.

— Фу-у-ух, — он утёр лоб, — Ты и вправду… всё открыл… но как?!

Я присел рядом, стараясь не упустить достигнутого. Трудно было вести разговор и одновременно удерживать новую картинку мира.

— Что дальше? — спросил я.

— Дальше? — старик заволновался, стал усиленно тереть лоб, и одновременно поправлять камень псарэса под повязкой, — Что же там дальше-то?

Меня кольнуло чувство опасности, и я обернулся. Рядом на валун запрыгнул «уголёк» и, оскалившись, повёл безглазой мордой, будто попытался унюхать нас.

— О, Незримая… — Филиппо уставился на элементаля, — Последний Привратник, дай мне оружие, я попытаюсь задержать чудовищ.

Руки старика затряслись, но я ощутил от него твёрдую волну решимости. Жжёный пёс его не пугал, и Филиппо был готов пожертвовать собой ради Последнего Привратника.

— Ты должен жить! Беги! — старик попытался схватить мою винтовку, но я мягко отстранил его:

— Спокойно, Филиппо.

Рычание элементаля стало громче, и я, повернувшись поднял ладонь. Здесь всё под моим контролем.

— Тихо, пёсик, — мой твёрдый голос должен был успокоить его, но «уголёк» зарычал ещё сильнее, готовясь к прыжку.

Да, твою псину!

Я едва успел присесть, нажав на спуск. Голова прыгнувшего элементаля разлетелась вдребезги, и его дымящее тело, пролетев над нами, кувыркнулось и затихло.

Мощная волна псионики от Вертуна хлынула через камни. Разом заревели от ярости все «угольки» в округе.

Вот теперь точно — жжёный пёс!

На автомате я пихнул ногой вскочившего Филиппо, загнав его чуть ли не под камень. Тот согнулся от боли, да там и затих.

Жёстко, но эффективно. Его порыв защитить Последнего Привратника будет только мешать мне.

Я выстрелил в ещё одного прыгнувшего, переместился в сторону, встречая следующего ударом приклада в челюсть. Присел, увернувшись от третьего…

«Ярость пса», — мелькнула мысль.

И четвёртого «уголька» я встретил уже, перехватив его глотку острыми клыками. Энергия Вертуна заклокотала во мне, да и останки Одержимого в душе заметно наполнились энергией.

Превращение в элементаля прошло легко и непринуждённо, словно я всю жизнь этим занимался.

Рычание. Огонь. Дым.

Всё это заполнило место битвы, но некоторое время я вполне сносно отражал атаки. Мне мешало ограниченное пространство, но отойти в сторону я не мог. Совсем рядом под камнем корчился старик, и, если я отступлю хоть на метр, его разорвут.