Воля рода - Александр Изотов

— Делали?

— Да. Когда-то великолунцам удалось раздобыть главную технику Южных Островов, — сказал Вячеслав, — И она теперь запакована в этом крошечном камешке.

Диверсант покрутил карамельку, потом опять спрятал.

— Нет теперь свободных Южных Островов. А великолунцы уже ищут ключ к Красногории, и когда они научатся брать под контроль «угольков», то её дни сочтены.

— Не думаю, что прямо так уж сложно взять «элементаля» под контроль, — сказал я, — Неужели оракулу это не под силу?

— Ты плохо слушал. Этими артефактами могут пользоваться Безлунные… Магов мало, а безлуней полно.

Вот теперь до меня дошёл масштаб коварной задумки. Жжёный псарь, это так каждый солдат в великолунской армии сможет поворачивать разъярённого «уголька» назад.

— Есть ещё слухи, что, когда великолунцы соберут все ключевые техники, они смогут обуздать даже Вывертышей, — спокойно закончил Вячеслав.

Да уж, сосед у Красногории мелких планов не строил.

— И ты работаешь на них? — спросил я.

— Отчасти.

— Это как? Двойная игра?

Прежде, чем ответить, диверсант долго смотрел на меня.

— Задание сохраняется. Раздобыть тебя, притащить великолунцам. И пусть колупают, достают Технику Пса…

Василий внутри меня вздрогнул. Я был уже тёртым калачом, и такие страсти меня не пугали. Стало даже смешно — будут искать Пса, а достанут… Васю. Вот он, наверное, и боится.

— Что-то мне подсказывает, если бы ты думал о задании, мы были бы уже на полпути туда, — сказал я.

— Верно.

— Вячеслав, тебя ведь так зовут?

Тот кивнул:

— Старик из темницы Вепревых рассказывал обо мне? — спросил он, явно имея в виду Альберта Перовского.

— Он говорил, что ты его ученик.

— Ну-у-у… наши пути давно разошлись.

— Так почему же ты не тащишь меня к великолунцам?

— Есть одна вещь, — Ключевец снова поскрёб подбородок…

* * *

Причина оказалась банальной до невозможности — здесь тоже была замешана женщина. И даже не одна.

Так и теряют голову даже самые матёрые агенты — там, в Великолунии, у Ключевца осталась любовь. Девушка была Лунной, служила при дворе великолунского короля, и чем-то зацепила душу хладнокровного шпиона.

Уж не та ли это кнопка, на которой держат палец великолунцы? Что обещали Ключевцу: что отпустят её, или что оставят в покое, чтобы парочка насладилась спокойной жизнью?

— У неё Чёрная Хворь, — вдруг сказал Вячеслав, разрушив все мои предположения.

— Э-э-э… — только и вырвалось у меня,

Девушка эта оказалась дальней родственницей Рюревского, государя Красногории. Какая-то ветвь рода, оказавшаяся в изгнании.

Как я понял, великолунцы держали её при себе на всякий случай, если вдруг нужно будет вести игры за престол Красногории — всегда полезно иметь под рукой наследную кровь, как козырь. И тут даже не важна очередь наследования, ведь когда начинаются интриги, всё можно подогнать под ситуацию.

Кто знает, может, эта изгнанная ветвь и раздула борьбу за престол в Красногории между двумя сыновьями Рюревского? Потому что Чёрная Хворь, как сказал Вячеслав, напала на семью девушки около двадцати лет назад. Распространялась она среди членов семьи медленно, но неотвратимо.

Я сразу же вспомнил рассказ Филиппо о матери моего Василия. Кажется, Анжелика Ветрова, бывшая Избранница, рубанула заклинанием во всем «виноватым» в смерти рода Борзовых.

Меня в очередной раз поразили масштабы этой порчи, ведь даже соседнюю страну зацепило.

Я ещё раз прогнал всю информацию, пытаясь найти логику. И она присутствовала, но только со стороны великолунцев. Им в любом случае было выгодно — это отличная мотивация для работы диверсанта.

А вот в любовь, причём такую долгую, мне что-то не верилось. Чем же зацепила этого горбоносого рюревская родственница?

Неожиданно я вспомнил Эвелину. То, как Избранница насиловала мои эмоции во все чакры, не передать словами. И после стольких наглых атак я уже не был уверен, что отношусь к ней равнодушно — пойди разберись, где мои чувства, а где подставные.

Может, и этого беднягу так же обработали. Для хладнокровного убийцы гормональный всплеск, как наркотик.

— Ты знаешь, как снять Чёрную Хворь? — спросил я.

— Нужна кровь истинного наследника, — кивнул Ключевец.

Я вспомнил слова Филиппо: «нужна невинная кровь истинного наследника». Именно так: «невинная».

Да и слово «истинный» вызывает очень много вопросов… Кого считать истинным? Прямого наследника, или того, кого выберут духи рода?

Вячеславу я ничего говорить не стал.

— Там, в горах Диофана, — Ключевец махнул куда-то в сторону, — Сидит Перволунник, сын Рюревского. Ещё живой, говорят, и он тоже сражён этой Хворью.

— Да, я слышал.

— Одна гадалка… — начал было Вячеслав, и я непроизвольно выругался:

— Да твою псину!

— Что?

— Опять предсказание, — усмехнулся я, — Вокруг одни предсказания.

— Ну, в приход Чёрной Луны я не верю, а вот в слова оракула очень даже, — сказал Ключевец, — Эта гадалка мне обещала, что в моём «деле поможет красная псина».

Мне стало смешно. Были у нас в истории Свободной Федерации одни «красные»…

Я так и представил, как гадалка таинственно вещает Ключевцу, что спасти его сможет только древний коммунист, восставший из пепла революции.

— Я сказал что-то смешное?

— Есть немного, — я поджал губы, пытаясь согнать улыбку, — Так и сказала?

— Ну, да. Именно поэтому я согласился работать на великолунцев, когда они попросили раздобыть Технику Пса. Я думал, это связано с «красной псиной». Но потом я встретил тебя с твоими странными ругательствами. — коричневые глаза пристально смотрели на меня.

«И с очищающим революционным огнём в глазах», — подумал я, и ещё сильнее стиснул губы.

— Веселье — это побочный эффект от яда Серых Хранителей, — сказал Вячеслав.

— Я постараюсь. Что, одни только ругательства, и ты уже считаешь, что я из того предсказания?

— Согласись, не каждый день видишь, как маг превращается в «уголька».

— Ты это видел?

— После того, как мы с тобой у телеги столкнулись. И здесь, когда следил за вами.

— Даже не буду спрашивать, как ты нас нашёл…

— Я искал не тебя, а Филиппо. Знал, что появишься у него, хотя ума не приложу, как ты сделал это быстрее меня.

Я покачал головой. Да уж, оседлала бы тебя сумасшедшая голая Избранница, тоже бы скакал по Вертунам, как ошалевший.