Гуманист - Иван Мерсинов

— Нет. — Твёрдо заявил последний, встав из-за столика и подойдя практически вплотную к собеседнику, выражая свою железную волю. — Я понимаю к чему ты клонишь, но ведь ты должен понимать, что у нас нет никаких гарантий на этот счёт.

— Но… Теперь наша миссия зако… — Поникшим голосом начал было Марк, но его сразу перебил грациозно-волевой голос Рэя.

— Только представь, до чего же прекрасным станет Марс после того, как этих придурков выдворят со своих позолоченных мест! — словно зацикленный, неумолимо твердил он, ходя по просторному помещению туда-сюда.

— Рэй…

— Мы обязаны довершить начатое любой ценой, Марк. — Взглядом, полным решимости, посмотрел он на него. — У меня для тебя будет последнее, самое важное задание. — Объявил он, дождавшись пока Марк медленно направит поблекший взгляд на его персону. — Пока просто не мешай мне, хорошо?

Часть восьмая

ЭГОИСТ

— Опустевший мир, опустевший бар, опустевший я. — Томно прохрипел себе под нос подвыпивший человек, вальяжно раскинув руки с засученными рукавами вдоль кромки мягкого кресла, на котором он полулежал.

Ноги, облачённые в стильные, но довольно грязные штаны, бесконтрольно тряслись на пятке, не чувствуя ни капли алкоголя в организме носителя, что, однако, выдавало обеспокоенность и какую-то неясную тревогу перед неизвестным. Уставшее лицо, похожее больше на лицевую пластину одного из многих сычей, гуляющих где-то наверху, нежели на человеческое, было закрыто бледными, чуть золотистыми и безвольно свисающими локонами отросших после комы волос. Парень так и не удосужился их ни подстричь, ни хотя бы уделить им малую толику времени, завязав в банальный хвост, поэтому в данный момент они представляли собой прямой синоним к слову «неряшество».

Перед ним на круглом столе расположились в неравномерном ряду три пузатые бутылки из-под красного полусладкого вина, сорт которого определить было невозможно из-за заранее содранной при доставке контрабандой этикетки. Они с грустью смотрели на него, давая в полной мере осознать свою ничтожность раз Марк решил прибегнуть к такому заурядному, но всё-таки отвратительному методу успокоения шалящих без роздыху нервишек.

Вдруг одна из них перед замутнённым сознанием начала по-человечьи так приговаривать:

— Ты и дальше будешь тут сидеть, слабак? — сказала первая бутылка с правого конца.

— Можешь догнать его и снова попробовать бесцельно поболтать, правда, это чуточку бессмысленно, но главное, что есть сама такая возможность. — Вклинилась бутыль с другого конца.

— Отстаньте! — закрыв вспотевшими ладонями уши, будто это поможет спрятаться от проецируемого из собственной головы голосов, крикнул он, смотря вниз, на трясущиеся ноги.

— Дорогой, а как же там Эмми? Ты обещал, что сразу к ней придёшь. — Укоризненно ответила средняя, смотрящая прямо в душу через узкое горлышко, бутылка.

— Она… ждёт меня. — Тихо произнёс выпивоха.

— Возможно. — Произнесла одна из стекляшек. — Беги к ней, а то уже окончательно долбанулся: с посудой вслух говоришь.

Звонкий, радостный стук об стену напротив, куда полетела последняя бутылка, заполонил собой всё доступное пространство и Марк, в полузабытье, неравномерным шагом направился к выходу из штаб-квартиры.

Шаг, второй, третий, все они давались с тяжким, почти непосильным трудом, но хотя бы были физически выполнимы. По крайней мере до той поры, пока он, проходя сквозь дверной проём, ведущий на затхлую улицу, не наткнулся на что-то окостеневшее своей оттопыренной для следующего шага ногой. Это нечто было похоже на тугой завязанный башмак, привязанный белыми шнурками к чужой, инородной конечности. После этого непредсказуемого столкновения Марк не мог больше контролировать даже своё собственное передвижение. Он начал плавно так, словно в замедленной съёмке, падать вперёд пока больно не ударился таким громоздким сейчас черепом о бледно-красную с типичными узорами плитку на входе в здание. Всякий возможный свет быстро заполнился безграничной тьмой, что ясно сигнализировало о потере чувствительности и сознания как такового.

* * *

— Пора. — Коротко бросил Рэй, не своевольно растворив это слово в пучине бушующего здесь ветра, способного сорвать неосторожного подростка, забредшего на эту высотку, вниз, навстречу горячему асфальту.

Он медленно, отмеряя каждый свой шаг, пошёл к самому краю, где открывается широкий обзор для жадных глаз. Подойдя прямо к обрыву, Рэй достал из кармана компактный бинокль, устроился поудобнее перед началом сия представления, и поднёс его к зрачкам, начиная смотр. Разве что только ничем съестным не запасся — не подумал. В прочем и без этого уместного дополнения последующая картина в полной мере заставила бы его получить весь спектр положительных и не очень эмоций.

Пока, как ни странно, всё было спокойно: гражданские вперемешку с роботами буднично гуляли по проспектам, виднелись в окнах домов и это, как минимум, не предвещало ничего экстраординарного. Но ни прошло и пяти минут с начала установленного Рэем наблюдения, как люди, будто их и не было, попрятались кто-куда в, приносящем страх, ожидании. И, между прочим, не зря. Бинокль сместился чуть правее, буквально на несколько сантиметров от самого оживлённого авеню, в сторону здания совета, где не было ни гражданских, ни полицейских, но были те самые, только прибывшие с фронта, усталые военные. Подразделения после подписания перемирия спешно пребывали в столицу и перегруппировывались, ожидая следующих приказов от вышестоящего командования.

Лидер восстания, про себя отметив присутствие врага, отвёл бинокль обратно, где недавно был заполненный людьми широкий проспект, тянущийся прямиком к городскому совету. По нему уже вышагивали огромные толпы, состоящие в большинстве своём из радикально настроенной молодёжи и прочих личностей бунтарской натуры. Многие из них несли с собой большие плакаты, надписи на которых различить отсюда было попросту невозможно. Помимо того в этом шествии так же принимала непосредственное участие захваченная техника, будь то гражданская или военная. По примерным оценкам, эта толпа состояла из тысячи с лишнем человек, которая, словно могучий циклоп из древних сказок, шла прямо к своей цели, гордо смотря одним, всеобщим оком перед собой.

Отведя свой подзорный инструмент дальше, он увидел ещё несколько подобных групп немного меньшим количеством, но, зато, уже более подготовленных к возможным стычкам с силовиками и военными.

Удовлетворённо прикрыв серые из-за линз глаза, он осторожно положил бинокль обратно в карман и поспешил скорее спуститься с небоскрёба и присоединиться к грядущей волне протестов.

* * *

Клякса крови, разбрызганная на плитке у входа в кафе, уже успела застыть и закоптиться, пока Марк, приподнявшись на ослабевших руках, словно собирается отжиматься, пытался вспомнить произошедшее накануне. Но, как это уже когда-то было с ним, он фактически ничего не помнил из того, что произошло после довольно скверного диалога с Рэем. В любом случае было ясно, что Марк, находясь, вероятнее