Пилот вертолета - Марина Рябченкова

— Давно, — сказал Стас голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

Я шагнула к другому окну темной комнаты, рукой прикрыв яркость наруча на запястье. Вертолет сел в четырех домах от нас.

— Почему по вертолету никто не стреляет? — тихонько спросила я.

— Пока в небе весит второй, стрелять никто не будет, — ответил Гаврила.

Мертвые шли к вертолету. Особенно прогнившие шатались и падали, но упрямо поднимались и двигались вперед.

К севшему в деревне вертолету вскоре подъехал очень большой шумный гусеничный транспорт. Что там происходило, было не разобрать. Весь обзор загораживали дома, и Стас пошел на разведку.

Нужно было понять, что происходило рядом с вертолетом Лаборатории, прежде чем предпринять что-либо.

— Есть идеи? — неожиданный вопрос задал Гаврила, поглядывая в окно.

— Лабораторные собрали мертвецов со всей деревни в одном месте, — поглядывая в соседнее окно, сказала я.

— Да не о том я… Тебе чутье Проводника говорит что?

— Нет.

— Паршиво.

Стало тихо.

— Мертвые. Лабораторные. И так ясно, откуда идет враг, да и, в общем-то, понятно чего он хочет, — тихонько говорила я. — А что враг будет делать… В этом вопросе Проводник не помощник.

— И опять ты не о том, — усмехнулся Гаврила. — У Проводников интуиция хорошо развита. Вы как радар, на тайники с ресурсами и оружием идете, когда очень надо. Выход чуете, когда прижмет. Ну так что?

— Не чую ли я выход? — горько усмехнулась. — Не мой профиль, судя по всему.

— Не бери в голову. Это я так, понадеялся… Ведь бывало, что в не особенно-то и способных неожиданно чутье просыпалось, стоило в какой-нибудь заднице оказаться. Вот я и подумал, задница ж ведь…

Бесшумно приоткрылась дверь. Вернулся Стас.

— Два транспорта на гусенице и четыре бронетранспортера, — сказал он. — Загоняют мертвецов в сорокафутовые контейнеры.

Стас взял меня за руку, увел в сторону и в глаза посмотрел.

— В какой стороне устье? — неожиданно спросил он. Порядком растерявшись, показала на юго-восток. — Что делать должна?

— Вверх по устью и в город.

Стас кивнул и вернулся к окну, а я осталась стоять на месте. Сказано то было на случай, если вместе к устью не придем.

Глава 9

Над деревней разнесся треск акустической системы. Из динамик раздался ровный женский голос: «Мертвых нет. Улицы Сторожевой деревни безопасны. Населению рекомендуется покинуть убежища без оружия. Безоружным персонал „Л. Р.“ не причинит вреда. Повторяю…».

То же сообщение женщина спокойно и четко повторила трижды, после нее торопливо заговорил мужчина: «Нам нужен владелец синего вертолета, того, что стоит на парковке деревни. Населению не причинят вреда! Пилоту вертолета гарантируется безопасность!», — взволнованно сообщал он.

Этот голос показался мне знакомым… Ах да! Мужчина в куртке, который думал, что поймал Проводника.

— А чего с мертвецов тогда разговор начали? — зло процедил Гаврила, когда к вещанию уже знакомых инструкций вернулся женский голос. — Не причинят они вреда… Гады! — Присмотрелся в окно. — Только помяни, а они уже тут!

По улицам с оружием в руках шагали наемники в сером камуфляже, бросали дымовые шашки в окна, выламывали двери, врывались в дома, под руки выволакивая из них людей — под воздействием едкого вещества, те едва способны были шевелить ногами. Кто-то пытался отстреливаться.

Персонал «Л. Р.» действовал организовано и быстро.

Гаврила первым выпрыгнул из окна в темноту улицы. Следом спрыгнула я, и вслед за мной на ноги бесшумно приземлился Стас. Мужчины при автоматах, а у меня в руках пистолет. Ну не могу я бегать по деревне со снайперской винтовкой наперевес.

Обогнув здание, втроем мы переместились к соседнему дому, а от него незаметно перебрались к следующему, но тут Стас вдруг резко вскинув автомат к плечу, открыл огонь. Огонь по внезапно обнаружившему нас неприятелю открыл и Гаврила. Я укрылась за большой телегой без колеса.

Взяла наемника на прицел, но не стреляла. Не могла. Оружие со мной только для того, чтобы отбиваться от мертвых.

К ногам Гаврилы и Стаса упала шашка, из которой повалил густой серый дым. Оба пошатнулись, рухнув на колени. Дым почти настиг и меня, когда я, как дворовая собака, выгнув спину, пролезала через узкую щель под домом. Вытянувшись на холодной сырой земле, курткой заткнула щель, отгородив себя от дыма и людей.

Слышала как ругался Гаврила… Больше похоже было на тихое бормотание безнадежно пьяного человека.

— А этих не трое было? — спустя какое-то время как-то безмятежно, даже лениво, спросил кто-то.

— Не-е, — протяжно возразил ему другой. — Двое стреляли.

Гаврила перестал ругаться и закряхтел.

— Тяжелый какой, — пожаловался первый.

— Этот не легче, — высказался другой.

Когда стало тихо, не сразу решилась оттянуть куртку и посмотреть. Дым развеялся. Стаса с Гаврилой увели куда-то. Повсюду ходили наемники в темно-сером камуфляже группами по пять-десять человек, в каждую щель заглядывали. Население и солдат деревни под руки к центру тащили, туда, где стоял вертолет «Л. Р.».

Нет, из-под сырости дома вылезать пока что рано.

Повысив яркость наруча на полную мощность, осмотрелась, взглядом наткнувшись на два бестелесных столбика в стороне. Не сразу поняла, что то были ноги Темного. Ноги здесь, а туловище в доме… Ощутив в том нечто до неприятного странное, на животе проползла в метре от Темного к другой стороне дома.

— … Все одно говорят. Пилота здесь нет, — говорил наемник перед домом. — В Первый город его увезли, а вертолет здесь остался.

— Его? — не понял второй наемник.

— Да здесь каждый твердит, что Пилот парень какой-то.

— Так ведь женщину ищем!

Первый, судя по всему, пожал плечами. А у меня по телу пробежал холодок. Стало быть, знают кого искать надо.

К наемникам подошел еще кто-то. Закурил.

— Слушай, ты же Смоленского вроде вез, — вдруг оживился тот, что стоял правее. — Нафига столько мертвецов запустили?

— Вез бы я Смоленского, сейчас бы с важной физиономией в палатке сидел, а не по деревне шатался. — Усмехнулся закуривший. — В третьей машине я был.

— Да почти со Смоленским!

— Тебе че надо?

— Да говорю же: нафига столько мертвецов на деревню запустили? Сотни не хватило бы что ли?

— Местных жалко? — опять усмехнулся тот, что курил. А затем сказал серьезно: — Больше мертвых — выше сила.