Пилот вертолета - Марина Рябченкова

Дрожь по телу…

На втором этаже между двух окон по центру комнаты стояли стеллажи. На полках стеллажей тоже лежало оружие и оптика, но с ценностями вроде наручных часов и ювелирных украшений. Каждая вещь в отдельном ящике или коробке, на всякой указаны владельцы и, полагаю, суммы их долгов.

Встав на позицию у окна, вернула пистолет в набедренную кобуру и, вскинув винтовку, через оптический прицел принялась вести наблюдение за местностью. Поваленная мертвецами ограда по периметру деревни была под напряжением, под их натиском, напряжение скакануло и электричество в Сторожевой погасло. Вот как все произошло.

Обратив дуло винтовки правее, в оптической сетке видела как здоровый и крепкий на вид мужчина в одиночку ножом пытался разобраться с Бодрым. К нему со спины подтягивалась Рухлядь.

Взяв Бодрого на прицел, выстрелила ему в лоб прежде, чем тот набросился на живого. Тот в знак благодарности махнул рукой и короткими перебежками переместился от одного укрытия к другому. Выглянул из-за угла — там мертвые.

Теперь жестами рук подавал мне сигналы.

В смятении опустила оружие…

Значения этих хорошо отработанных солдатом жестов я не знала, но оценив обстановку, догадывалась, что мне нужно было снять еще двух Бодрых на его пути.

Ладно.

Взглянув в окуляр прицела, в оптической сетке видела цель. Стянула крючок — хлопок. Лег первый Бодрый. Второй Бодрый рванул вдруг вперед. Его взять в прицел оказалось трудно… Стянула крючок — хлопок. Мимо. Попробовала снова — и опять в землю. Бодрый заметил солдата, но к тому времени тот замахнулся ему в лоб ножом. Бодрый лег. Солдат переместился к новому укрытию.

Дуло винтовки увела еще правее и в оптический прицел понаблюдала за парковкой: с моей позиции была открыта только ее часть. Армейский джип Командира стоял на месте, а вот бронеавтомобиля не было.

Переместилась к другому окну. Посмотрела в прицел.

Мертвых за периметром Сторожевой почти не осталось, стадо шаталось по улицам притихшей деревни.

К складам, перебежками от укрытия к укрытию перемещался Стас. С параллельной улицы ему навстречу вот-вот выйдет Бодрый. Взяла цель и стянула крючок — хлопок. Бодрый упал, но начал подниматься снова. Выстрелила в него еще раз и тот упал уже без намека на то, чтобы подняться снова.

Вернулась к наблюдению за Стасом, а тот, судя по всему, определив местоположение стрелка, перебежками направился точно к оружейной.

Сняла с его хвоста Бодрого, и, одного за другим убирала Рухлядь, до тех пор, пока магазин снова не закончился.

— Ах, черт…

Помнить количество патронов — способность, конечно, полезная, но вот на деле что-то не получается. Я понять-то толком ничего не успеваю, а тут еще и патроны считать.

Закинула винтовку на плечо, сняла крупнокалиберный пистолет и спустилась. Когда открыла дверь, с блеклым светом наруча на запястье в оружейную скользнул Стас.

— Ты все это время была здесь? — спросил с упреком.

— Да, я в порядке. Сняла несколько мертвецов у тебя на пути — не за что. И да, как услышала тревогу, укрылась здесь.

Не приняв во внимание мой сарказм, мужчина остался серьезным:

— Валера с Олегом на пути в город. Идут по устью реки на бронетранспортере… Чего с другими женщинами в укрытие не пошла?

— А здесь есть такое?

— Ты где была, когда тревогу объявили?

— В женском общежитии…

— Почему за женщинами не пошла?

— Я ни о чем не спросила и передо мной никто не распинался… Да и не успела бы я за ними. Только с койки поднималась, когда в общежитии уже никого не было.

— Ясно, — окончательно смирился с существующим положением дел. — Прятаться в оружейной плохая идея. Уходить надо. — Приоткрыв дверь, выглянул в темноту улицы. — При захвате, в первую очередь оружейную берут. Но сейчас против нас лабораторные, а этим наше оружие без надобности. Взорвут здание и все…

Приоткрыв дверь шире, посмотрел на меня.

— С сиянием как, справляешься?

— В смысле не вспыхиваю ли я как спичка? Нет, пока не приходилось.

— А если вспыхнешь, как быстро погасить сможешь?

— Сразу. — Стас удовлетворенно кивнул, а я с живейшим любопытством спросила: — Есть план?

— В убежище бы тебя, но где оно находится, черт его знает… Да и правильно. Нечего всем подряд знать. Так что к устью реки выбираться будем. Ты главное, светом нас лабораторным не выдай.

Стас перешагнул порог, осмотрелся и махнул мне рукой.

В небе сияла луна, время от времени в стороне мелькал чей-то фонарь или наруч. Бродили мертвые. В самых темных углах неподвижно стояли прозрачные силуэты.

Перебежками переместились от дома к дому. Стас, вскинув оружие, убрал Бодрого на пути. На шум помчались еще пятеро.

Выставив перед собой дуло пистолета, я быстро и по наитию, без долгого прицеливания, выстрелила в того Бодрого, что мчался к нам со двора, — половина головы разлетелась, отвратительным кровавым мессивом облепив стену дома. С остальными разобрался Стас.

Мертвецов слишком много. Всех не перебить. Нам повезло, что из-за гор послышались гулкие хлопки лопастей большого вертолета, а вскоре в небе появился белый свет, отвлекая на себя внимание мертвых.

— Лаборатория? — спросила я у Стаса.

Тот кивнул.

Мертвые как завороженные, запрокинув к небу головы, смотрели на идущий на посадку вертолет. Бежать нам со Стасом было некуда. А в это время к деревне приближалась вторая вертушка «Лаборатории Рубикон».

— Давай в дом, — сказал Стас, переместившись вдоль дощатой стены к окну без стекла в раме. Прежде чем подсадить, предупредил: — Будь начеку. Внутри могут быть мертвые.

Оттолкнувшись ногой о его ладони, подтянулась к окну. Из темного угла ко мне вдруг шагнул вооруженный силуэт со слабым светом наруча на запястье: я испугалась, а человек из плоти и крови, опустив дуло винтовки, помог взобраться внутрь. Затем он протянул руку Стасу.

— Гаврила! — узнала я это лицо со шрамами.

— Рад тебя видеть живым, друг, — поприветствовал Стас. — Один здесь?

— Группа к парковке выдвинулась. Заберем броневики, да когти рвать. — Гаврила украдкой поглядел в окно. В то время как один вертолет шел на посадку, другой висел в воздухе. — В жизни столько мертвецов не видел. Загнали живых по углам, как крыс.

— Давно ушли? — спросил Стас о группе Гаврилы.

— Да сразу, как фонари в деревне погасли. — Отошел