Мастер архивов. Том 4 - Тим Волков

— Стоять!

Толпа расступалась, торговцы принялись ругаться, но никто не спешил вмешиваться. На рынке свои законы.

Я свернул за угол, потом ещё, потом ещё. Лабиринт проходов и переходов, который я знал плохо, но сейчас это было лучше, чем ничего.

Впереди показалась дверь. Старая, железная, с ржавой ручкой. Я рванул её, она поддалась, и я нырнул в темноту.

Захлопнул, привалился плечом. Сквозь дверь услышал, как мордовороты пробежали мимо. Кажется, пронесло. Но лучше пока отсидеться тут, дождаться как все утихнет.

Я огляделся. Подвал. Тёмный, сырой. В углу стоят какие-то ящики. С потолка свисает одинокая лампочка. У дальней стены недовольно пискнула крыса.

Я нашарил выключатель — не работал.

Стук в дверь прекратился. Тишина.

— Лекс, — раздалось вдруг из темноты. — Ты что, решил у меня в подвале отсиживаться?

Я вздрогнул. Голос был знакомым.

— Кирюха? — спросил я в пустоту.

Из-за ящиков вышел он. Живой, целый, с сигаретой в зубах.

— А ты кого искал? — усмехнулся он.

— Тебя. А эти…

— Кредиторы, — отмахнулся Кирюха. — Не волнуйся, они уйдут. Я им должен, но не настолько, чтобы меня убивать.

Он подошёл ближе, затянулся.

— Ты чего такой бледный? Случилось что?

— Случилось, — ответил я, выдыхая. — Мне нужна твоя помощь. И нужны артефакты.

— Какие?

— Поглотители. Три штуки.

Кирюха присвистнул.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Кирюха замер.

— Подожди-подожди, — сказал он, вынимая сигарету изо рта. — Ты это ведь в самом деле серьёзно? «Поглотители»? Три штуки? Тебе реально нужны «Поглотители»⁈

— Серьёзно, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Кирюха покачал головой, присвистнул.

— Лёха, ты куда попал, в какие передряги? Это ж не шуточки. Такие артефакты просто так не достают. Они нужны либо для очень сильных ритуалов, либо для очень опасных… — он замолчал, подбирая слово.

— Личных дел, — закончил я.

— Личных дел, — эхом повторил Кирюха. — Ну-ну.

— Будем считать, что для личного дела они мне и нужны. Извини, подробностей не могу сообщить, не хочу тебя впутывать в передряги.

Кирюха рассмеялся.

— Да я и не вылажу из них, так что никуда ты меня не впутаешь. Ладно, не лезу, вижу, что не хочешь говорить. Дело твое.

— Так что, поможешь?

— Понимаешь, что их просто так не достать?

— Поэтому к тебе и обратился.

— Значит, так. Два поглотителя точно есть в одном месте. Заброшенная больница на окраине. Слышал о такой?

— Нет.

— Ну и правильно. Туда никто не ходит. И не потому, что страшно, — он усмехнулся. — А потому, что никто не выходит.

— А ты откуда знаешь, что они там?

Кирюха замялся.

— Был там один тип, лет пять назад. Говорил, что видел. Хотел стащить, да не смог.

— Почему?

— А потому, — Кирюха понизил голос, — что они зачарованы. Вмонтированы в пол. Или в стены. Не помню точно. Но чтобы их забрать, нужно знать код. Или провести ритуал. А ритуал тот же тип не знал. И не выжил.

— Он умер?

— Говорят, да. Но тело не нашли. Как в воду канул. — Кирюха выпустил дым. — Поэтому там никто не шастает. Боятся.

— Покажешь место? — спросил я.

— Конечно! — усмехнулся Кирюха. — Но ты должен знать: это опасно. Очень.

— Знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри снова пульсирует Резонанс. — Но другого выхода нет. Кирюха, я не прошу тебя рисковать собой. Просто скажи, где…

— Да ладно тебе! — перебил меня он. — Так даже интересней! Помнишь, как по мусорке шастали и нас едва аномалией не накрыло? Весело было!

— Весело? — кисло ответил я. — Что угодно, но точно не это слово.

Кирюха вздохнул.

— Ладно. Собираемся. Время не ждёт.

Мы вышли из подвала, и я пошёл за Кирюхой, чувствуя, как пульсации становятся сильнее, будто предупреждая: не ходи. Но я шёл. Потому что выбора не было. Или я, или Резонанс. Вместе нам не ужиться.

* * *

Мы подошли к больнице, когда солнце уже село, и сумерки сгустились над городом. Здание стояло на отшибе, окружённое ржавым забором с колючей проволокой. Четыре этажа, облупившаяся штукатурка, выбитые окна. Внутри — темно, только где-то на верхних этажах мерцал тусклый свет.

— Красиво, — сказал я с иронией.

— Ага, — кивнул Кирюха, закуривая. — Тут когда-то лечили магов. Тех, кто свихнулся от своей же силы. Ну, знаешь, бывает такое. Вот их сюда и свозили.

— И что с ними стало?

— А что с ними могло стать? — Кирюха выпустил дым. — Умерли. Кто от болезни, кто от рук санитаров. Говорят, там такое творилось… — он передёрнул плечами. — Короче, не место для прогулок.

— А артефакты?

— А артефакты, — он усмехнулся, — это всё, что осталось от тех экспериментов. Говорят, главврач был магом. Сильным. Он пытался лечить своих пациентов, да не вылечил. А потом сам свихнулся.

— И артефакты там?

— Должны быть. Если их кто не стащил. Но думаю вряд ли, там такая некрозная эманация повсюду… Да ты и сам почувствуешь.

Мы подошли к забору. Кирюха огляделся, полез через дыру в сетке. Я за ним.

Внутренний двор был завален мусором: битое стекло, ржавые койки, медицинские карты, которые ветер разносил по углам. Пахло сыростью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Держись рядом, — сказал Кирюха, доставая фонарик. — И ничего не трогай.

— Почему?

— А вот сам увидишь.

Он включил фонарик, и мы вошли в здание.

Внутри было темно, холодно и тихо. Наши шаги гулко отдавались от стен. Кирюха светил по углам, я смотрел по сторонам.

— Сюда, — сказал он, сворачивая в коридор.

Мы прошли мимо палат с ржавыми койками, мимо процедурных с разбитыми стёклами. Где-то наверху скрипнула дверь.

— Кто там? — спросил Кирюха, поднимая фонарик.

Никого.

— Может, ветер? — предположил я.

— Может, — не очень уверенно ответил он. — Говорю же, место не самое хорошее. Так что будь осторожее. Если что у меня есть обсидиан.

— Обсидиан? Откуда? Их же только в Архиве выдают!

— У меня свои люди, поставляют. На вот, возьми.

Он протянул мне камень. Я взял.

Мы пошли дальше. В конце коридора была дверь