Андрогин - Юрий Иванович

Это уже Дарья Чернова припомнила, как она однажды не совсем удачно договорилась со своим вторым мужем. Мол, ты привози сколько угодно грибов, я их все почищу и переработаю. А тому, дураку, и повезло! Привёз полную машину, ещё и на багажнике сверху в мешках. И пришлось Дарье двое суток безвылазно находиться на кухне и возиться с лесными «дарами».

Своё обещание она выполнила, но с тех пор грибы возненавидела и вздрагивала только от одного вида что красавца боровика, что бледной поганки. С тех пор Дарья научилась заранее взвешивать каждое обещание. Это помогало частенько избежать нежелательных действий, афёр и приключений, которые впоследствии приводили к головной боли.

Сейчас же воспоминание о грибах помогло сделать первые наблюдения:

«А здесь ничего подобного нет… Или виной всему отсутствие грунта как такового? Реки с неба всё смывают. Может, в иных местах земля получше? Здесь ведь кругом одни корни да лужи с болотной водой… Как только лесовиков всякие лихорадки не выкашивают? Ведь жуткая антисанитария вокруг, болотные испарения… А вот птички – загляденье! Не удивлюсь, если они разумны».

Дарья заметила не только отсутствие на тропе грибов и ягод. Птичье царство интриговало всё больше и больше. Казалось, птицы с начала рассвета и до заката сопровождают человека везде. Ещё и строго присматривая за ним. А как ещё иначе можно назвать перелёт с ветки на ветку нескольких птиц в течение вот уже нескольких ходок? Понятно, подобных вокруг сотни, и они вполне могли поменяться незаметно, но ведь Шенгаут уже второй час присматривался и постепенно начинал верить: птички одни и те же!

Сопровождают до самой ванны, а потом и обратно к набережной канала. Оттуда – вновь к поляне. Да и возле Гюта постоянно порхало около четырёх-пяти самых разнообразных пичужек. И размеры разнились: кто с кулак, а кто величиной с упитанную уточку. Все они без исключения отличались от привычных земных пернатых, знакомых Черновой. Какофония цветов, несуразные размеры, гротескные хвосты или неподходящие для вида лапки. Поэтому приходилось их временно классифицировать с земными видами просто по сходству: ласточка, стриж, кулик, воробей, здоровый воробей, жирная ласточка. И так далее… А в какой-то момент и не до птичек было.

Но именно во время обеда эта загадка и таинственность пернатых представителей местной фауны немножко приоткрылась. Хотя сам перерыв оказался до обидного коротким, и пообщаться толком на интересующие темы с юным опекуном не было никакой возможности. Никакой каши, хлеба и мяса не давали, отваров – тоже. Зато выдали по два внушительных плода, напоминающих по вкусу и по консистенции яблоки. Вот оба напарника, присев в стороне на брёвнышко, и принялись поспешно поглощать доставшуюся пайку.

«Не мало ли? – первым делом возмутился мысленно новичок. И сам пустился в верные рассуждения: – Хотя в этом тоже есть свой резон. Излишняя пища в обед – это обязательная сиеста после него. А день в лесу короткий, добыча тех же улиток ночью наверняка невозможна. Значит, о сиесте и заикаться нельзя. Потому и предоставлено много пищи во время ужина, а потом – достаточно свободного времени для отдыха. А вот что он творит с птичками?..»

Его опекун начал поедание первого яблока с того, что отхватил зубами шесть солидных кусков, а потом по очереди скормил их шести птичкам. Те подлетали или подходили по земле в порядке очереди, хватали угощения клювами или лапками и улетали в разные стороны леса. Вернулись они потом лишь к концу обеда.

Вполне естественно, что возник диалог между напарниками, состоящий из жестов, взглядов, ужимок, новых слов и коротких междометий. И если его перевести на литературный язык, то прозвучал бы он примерно так:

– Чего это ты птичек подкармливаешь? Ручные, что ли?

– Друзья, помощники, каичелли и дрозеби. – Последние два слова оказались пока для новичка непереводимы. – Без них в лесу нельзя. Без них – скучно. Без них – опасно.

– И прикормленные птички есть у каждого лесовика?

– У мужчин – пять-шесть, – надулся гордостью малолетка. – Охотники и лучшие воины имеют по десять. А то и больше… И называется такой круг помощников – нибом (землянин тут же и навсегда перевел для себя это слово как «нимб», да так и занёс его в свой словарик). К маленьким детям прилетают одна-две, зато самые умные и самые красивые птицы. У женщин вообще редко имеются свои каичелли и дрозеби.

– Как интересно!.. И что, такие друзья приручаются на всю жизнь? До самой старости?

– К сожалению, нет! Некоторые птицы живут только несколько лет. Хотя есть и долгожители, порхающие чуть ли не два десятка лет. Многие – гибнут. Ведь хищников и опасностей в лесу хватает. Особенно по ночам птицы беззащитны, потому что не могут летать и почти ничего не видят. Вот и стараются жить рядом с человеком. Для них под крышами всегда делают гнёзда и домики.

Арис оглянулся по сторонам, замечая, что несколько птичек уже давно на него посматривают, прохаживаясь вокруг или восседая на ветках ближайшего к опушке дерева. И ткнул в направлении нескольких пальцем:

– А что, если и я их угощу?

Юный специалист по ловле улиток на такой вопрос чуть яблоком не подавился. Потому что его пробило на смех. И, только прокашлявшись, он пояснил:

– Нет, так просто у тебя это не получится. Не примут они угощения. Бывало, что все птички из нимба мужчины погибают, но новая появляется в друзьях лишь через неделю. Вторая – ещё через пару дней. Они очень долго присматриваются к человеку, проверяют его.

Чего-то такого следовало ожидать. Ведь малая беззащитная пичуга, становясь другом человека, тем самым вручает свою судьбу в его руки. А эти руки могут ведь и голову свернуть или хвост вырвать. Это были диковинные и пока ещё совершенно непонятные отношения, которые не укладывались в голове Черновой-Шенгаута. Тем не менее очень уж захотелось новичку и для себя заполучить постоянного летающего спутника. Вот он и остановился вовремя, держа в ладони остатки второго яблока и с сомнением посматривая по сторонам.

Гют желание помощника просёк сразу и великодушно разрешил:

– Ну, если тебе не жалко даанса (так он называл яблоко), то предложи в протянутой ладони. Только учитывай, что принятие угощения – это совсем ещё не дружба. Вот когда они тебя утром поднимают в месте твоего обитания или ночлега – вот это уже полноценные единицы твоего нимба. А у тебя ведь ещё даже своего угла нет.

Арис не стал напоминать опекуну, что у него, кроме пончо да галош, вообще ничего нет. А вот свою ручную птичку иметь всё равно хотелось. Надеяться только на лояльность разных вдовушек было бы слишком глупо и наивно.

Вот парень и поделил оставшийся огрызок на четыре кусочка, и протянул первый из них в правой руке. С минуту ничего не происходило, а потом на большой палец уселся птиц формой с натурального снегиря, но весом под килограмм и в высоту сантиметров двадцати. Грудь у него вместо красного оперения горела ярко-жёлтым цветом. А всё равно переводной словарь в дальнейшем классифицировал пернатого как «снегирь».