Наследница - Михаил Михеев

– У меня оружия нет. Разве что вот это, – кинжал со звоном упал на камни. От Торна не укрылось, как напряглись на миг арбалетчики – и расслабились. Опытные, четко определили, что он им сейчас не опасен.

– Очень хорошо, – усач кивнул, беззлобно покачал головой. – А у вашей дамы?

Кира молча развела руками. Торн вздохнул мысленно – хотя под платьем вампирки можно было бы спрятать много чего интересного, она оружие с собой не брала. Это он точно знал, безо всякой магии, просто по отсутствию запаха металла и кожи. Интересно, а вообще что под ним? Мысль неуместная, но интересная, вызвавшая невольную улыбку. К счастью, в темноте незаметную.

Обыскивать Киру не стали. На взгляд Торна – глупость несусветная. Впрочем, и его тоже лишь охлопали по бокам, убедились, что оружия больше нет, и оставили в покое. Поинтересовались только, в каких комнатах вещи. Скрывать не было смысла, оставалось лишь досмотреть представление до конца.

Эффектно получилось, весьма. Через какую-то пару минут в окнах полыхнуло беззвучно, а долю секунды спустя на улицу, со звоном вынеся на плечах раму, вылетел какой-то умник, судя по неприметному виду, шпик. Брякнулся на камни и остался лежать – шею свернул, бедолага. Торн остался бесстрастен, лишь плечами пожал. А вот нечего к чужим вещам лезть, особенно если они защищены соответствующей силы заклинанием от воров и прочих непрошеных гостей. И на вопрос, как снять его, лишь плачами пожал. Да никак, настроено таким образом, что к вещам подойдет или он (ну, и Кира, но только к своим), либо никто. А лет через десять само развеется. Естественно, пускать его туда никто не собирался, и потому, ограничившись парой хороших ударов по лицу (они потом обязательно войдут в счет, решил оборотень), препроводили в городскую тюрьму.

Откровенно говоря, в тот момент имелся неплохой шанс побузить. Но, с другой стороны, смысл? Уйти, если что, и так получится, Торн не ощущал ни малейшего внимания со стороны носителей магии. Так, стандартные заклятия, накладываемые на любую тюрьму. Сиживали, знаем, ломать тоже приходилось. Поэтому стоило немного подождать и разобраться наконец, что за ерунда тут происходит. Спокойно пройдя по направлению, указанному конвоирами, которые, кстати, тоже никаких излишних зверств не демонстрировали, полчаса спустя оборотень уже растянулся на куче сухой и относительно чистой соломы, протяжно зевнул, от чего крысы, до того чувствовавшие себя вольготно, предпочли разбежаться от камеры как можно дальше, и заснул. Единственное, что его беспокоило, была Кира, но ее, как он успел заметить, запихнули в камеру по соседству и вроде бы не трогали. А раз так, следовало отдохнуть и надеяться, что нога за отведенные часы хоть немного подживет.

Разбудило его солнце, проникшее через небольшое зарешеченное оконце. Едва оно коснулось носа оборотня, Торн сморщился и чихнул, мгновенно возвращаясь к состоянию яви. И, как оказалось, вовремя. Уже через несколько минут принесли еду, причем не обычную тюремную баланду, а вполне пристойную, хоть и не первого сорта, после чего, не затягивая дело, вывели из камеры, оказавшейся всего-то подвалом дворца местного градоначальника. К нему-то Торна и отвели.

Мордально местный главный руководитель всего и вся был весьма похож на того усатого, что вчера арестовывал Торна. Разве что под носом у него висели не две морковки, а нечто похожее на стриженого дикобраза. А так – прямо одно лицо. И одно пузо. Интересно, если чиркнуть по нему когтем, много сала вывалится? Торн усилием воли отогнал заманчивую картинку и принялся с интересом рассматривать собеседника. Тот в долгу не остался, и несколько минут они сидели друг против друга, словно играя в гляделки. Человек сдался первым.

– Ну-с-с, молодой человек, я вижу, вы не удивлены?

– Чему? – Торн поудобнее устроился в нагло занятом кресле, вытянул ноги, лишний раз убедившись, что раненая почти не болит. Невольно поморщился – даже с учетом того, что камера была одиночная, за ночь успел пропитаться мерзкой вонью.

– Аресту, естественно.

– А, этому… Нет, конечно. Подобной ерундой баловались многие, мне плевать.

– И вы не боитесь? – градоначальника, похоже, наглость Торна сбила с толку разом и наглухо. Оборотень пожал плечами:

– А чего мне бояться? Хотели бы убить – убили бы. А раз так, как сейчас, значит, вам от меня чего-то надо. Конечно, так в гости приглашать – глупость несусветная, ну да мало ли, у кого какие тараканы в голове ползают. Так я вас слушаю.

– Э-э-э…

– Кстати, для сведения. С вас пять тысяч.

– Чего?

– Явно не рваных лаптей. Золотом принимаю. За нанесенное мне оскорбление.

И вот тут градоначальник рассмеялся. Искренне, самозабвенно, давясь и с трудом удерживаясь от того, чтобы не стечь на пол. На взгляд Торна, ничего смешного в его словах не было, сейчас, готовый к бою, способный ударить не только рукой, но и целым набором заклинаний, он и впрямь был способен вытрясти из собеседника хоть всю местную казну. И, тем не менее, его всерьез, похоже, не воспринимали. Что же, стоило немного подождать, пока градоначальник успокоится… А потом объяснить, насколько тот не прав. Зверь шевельнулся в душе, советуя не ждать, а прямо сейчас отрезать толстяку голову, но Торн загнал его поглубже и со смиренным видом развалился в кресле.

Наконец градоначальник отсмеялся и, вытерев слезы аккуратным платком с вышитой монограммой, выдавил:

– И все же, вы наглец… Нет, я понимаю, конечно, что человек, не боящийся ля’Пампе, должен быть незауряден, но чтобы до такой степени…

– Стоп, – ладонь Торна слегка хлопнула по ручке кресла. Звук получился внушительный, заставивший собеседника невольно прервать словесный понос. – Для начала, кто это такой?

– А то вы не знаете?

– Представьте себе, нет. Если я буду запоминать каждую лягушку в чужой луже, то у меня на что-то более серьезное времени не останется. Итак, кто это?

– Герцог ля’Пампе, – резко посерьезневшим голосом сказал градоначальник. – Брат короля… младший. И любимый, поскольку в политику не лезет. Хозяин этих мест. И не только этих. И его сына вы не далее как этой ночью убили.

– А-а, – скучающе зевнул Торн. – И вы хотите сказать, что грозный папа вот-вот примчится мстить?

– Именно так.

– Угу. А еще что-то подсказывает, что вы, вместо того, чтобы оградить скучающего лоботряса от неприятностей, сознательно подстроили ему встречу с тем, кто его пошлет по известному адресу. Парень закономерно набедокурит, после чего его, во избежание неприятностей со стороны родственников погибшего, то есть моих… А то, что я из другого государства, причем куда более сильного, чем ваше, известно. И то, что наш король весьма нервно относится к ситуации, когда обижают его подданных, тоже… И парень, который всем осточертел, исчезнет отсюда надолго, может статься, навсегда. Только вы ошиблись, вместо того, чтобы умереть или серьезно пострадать, я открутил мальчишке голову. И теперь вы сами боитесь герцога. Боитесь-боитесь, держитесь хорошо, но запах-то не подделаешь, а у меня хорошее обоняние. И наверняка полагаете, что герцог, явившись сюда, в два дня наведет порядок. В первый повесит вас, а во второй – тех, кто будет переживать на ваших похоронах. Потому сейчас вы мне предложите, чтобы я его убил, спасая собственную шкуру. Ну и вашу, конечно, но это вы озвучивать, естественно, не собирались. Я что-то пропустил?