Спасение - Питер Гамильтон

– Владельцы несут юридическую ответственность. Им могут предъявить самые разнообразные иски, вплоть до «убийства по неосторожности».

– Мы перед заездом подписываем отказ от претензий.

– Не уверена, хватит ли этого.

– Извините мою подружку, – вставила Докал. – Можно вывезти девушку из отдела оценки рисков, но…

– Уже и сказать нельзя, – надула губы Эмилли.

– Испытание мастерства, – объяснил ей Каллум. – Ну, пойду сниму защиту. Генри, как там дела?

– Через пятнадцать минут можно есть.

– Сигнал принял. А где Катя?

– Слишком устала, – ответил Генри. – Но киш^[7] с лососем прислала. – Он кивнул на лежавший на столике сверток в пищевой фольге.

– Вот это дело!

Каллум зашел в темный фургон и принялся стягивать защитное снаряжение, всячески стараясь не въехать локтем в стеллаж с инструментами.

– Не то что у тебя, – съязвила Докал. – Девятое место?

Каллум покосился на стоявшую у открытой створки девушку.

– Не сумел собраться, – признался он.

– Вижу. Вы с Сави разбежались?

– Нет, – покачал головой Каллум. – Наоборот.

Он решился объяснить.

Докал прикрыла ладонью распахнувшийся рот.

– Поженились? – взвизгнула она, дослушав. – Ты серьезно?

– Как никогда.

– Это чудесно. – Она, широко улыбаясь, обняла его. – Ах ты, старый романтик. И когда собираетесь признаться? Через два месяца?

– Когда признаемся, услышишь.

– Каллум Хепберн, женатик. Кто бы мог подумать!

– Спасибо.

– А праздновать как положено собираетесь? Ну, пожалуйста, скажи, что да. Обожаю свадьбы! Ее родители ведь довольно старомодны, да? Что они сказали?

– Нам прежде надо будет уладить… кое-какие формальности. Я об этом и хотел с тобой поговорить.

– Конечно, давай.

– Прежде всего кадровый отдел.

Она закрыла глаза, переключаясь в режим юриста корпорации.

– Поворчат, но волноваться не стоит. Эта процедура с предуведомлением придумана только на случай, если пострадавшая сторона проявит излишнюю чувствительность и подаст иск о домогательстве на рабочем месте. У вас такого не случилось – наоборот, кончилось тем, что «жили они долго и счастливо».

– Да-а. – Каллум почесал в затылке, скроил застенчивую мину. – Только она ведь из отдела безопасности. У них там все намного серьезнее.

Докал зловеще усмехнулась.

– Ах, беда-беда, тебя просветят насквозь. И что узнают?

– Проверка меня не пугает. А вот что не известили их заранее, может оказаться проблемой. Не хотелось бы стать черным пятном в ее досье.

– Тут все просто. Компании больше не вправе такого делать.

– Как?

– А это дискриминация. Ты, как любой сотрудник, вправе видеть свое досье целиком, в том числе дисциплинарные статьи – и оспорить их в трибунале, если считаешь, что они угрожают недолжным образом воспрепятствовать твоей карьере. Если трибунал согласится, что взыскания непропорциональные, их сотрут. Так что эти сведения не попадут к следующему работодателю.

– Правда?

– Да. Потому-то кадровики так усердно заводят связи с бухгалтерами рекрутинговых агентств. А корпорация так снисходительно смотрит на их расходы на светские мероприятия. Немало черных списков переходит из рук в руки в барах.

– Черти полосатые, я и не знал!

– Далеко тебе еще до места за письменным столом, а?

– Похоже на то.

– Я знакома с людьми, которые рассматривают дела персонала службы безопасности. Могу шепнуть пару слов на ушко. Такую кашу лучше расхлебывать прежде, чем заварилась.

– Ты поговоришь?

Она улыбнулась:

– А тебе достанется мой счет в баре.

– По рукам! И спасибо.

– Обычная забота о начальнике. Энсли воображает, что у тебя задница чище солнечного сияния, не забыл? – Она подмигнула. – Предоставь это мне.

Сави через международный хаб вошла прямо в сеть римского муниципального Метро‑3. Еще пять хабов, и она вышла на виа Монте-Массико – плавный спуск к району Туфелло, обсаженный высокими деревьями, почти скрывавшими жилые пятиэтажки по обеим сторонам улицы. Сквозь сплетение ветвей в зеленый туннель только начинало просачиваться утреннее солнце.

Сави любила Рим, но в это время года и в такую рань здесь было почти так же сыро и холодно, как в Эдинбурге. Только и разницы, что деревья вечнозеленые, хотя и они в закрытом дворике перед ее домом сейчас потускнели, заждавшись теплой весны.

Ее квартира находилась на втором этаже, поэтому Сави прошла мимо скрипучего лифта и поднялась по лестнице. Ап-багажка громыхала за ней. Она выбрала жилье с одной спальней – ради компактности. Здесь хорошо оказалось жить в одиночку (особенно после двадцати трех лет в мумбайском комфортабельном доме – вместе с большой семьей). Тихо, и никто не беспокоит. Родственники могли заглядывать в гости – добро пожаловать, – но остаться на ночь им было негде.

Домашний Ген 4 Тьюринг, пока она отдыхала на Карибах, запустил свою стаю гаджетов пылесосить ковры и протирать пыль и даже отполировал до блеска стоявший посередине стол из розового дерева. Холодильник в ее камбузе был загружен как следует. Сави достала баночку органического йогурта, свежее молоко и отмерила себе кофейной смеси с натуральными земляными орехами из лавки деликатесов за два квартала от дома.

Наскоро ополоснувшись в душе от остатков всепроникающего барбудского песка, она накинула халат и вернулась в крохотную кухоньку. Йогурт согрелся, как она любила, и кофе успел настояться. Сави залила йогуртом насыпанную в тарелку гранолу.

После четырех щедрых, объемистых и изрядно вестернизированных завтраков на балконе «Клуба Дианы» она с облегчением вернулась к привычной домашней еде. Воспоминание подтолкнуло ее поднять руку, любуясь единственным золотым колечком.

Я замужем!

Доев завтрак, она велела своему м-нету Нельсону запустить новости о Ледопаде. Уже вовсю шла подготовка к первому дню программы. Гигантские дирижабли «Связи» гудели в километре над австралийской пустыней Гибсона, расчерчивая ее на тщательно выверенные участки. Южнее, в водах Антарктики, суда-сборщики окружили айсберг V-71, три месяца назад отколовшийся от ледникового шельфа в море Росса. Айсберг был колоссальным. Площадь поверхности почти три тысячи километров – больше Люксембурга. Нельсон настроил фильтры на любые упоминания оппозиции, будь то политики или активисты. Несколько глобальных и австралийских экологических групп вопили в соцсетях о святотатстве, но в мейнстрим эти вопли почти не попадали. «Народное Обозрение» Валунгурру высказывалось более резко, но ничего нового не сказало.