Кто я? - Лора Кейли

– Вы хотите забрать свое?

– Нет, я хочу вернуть свободу, вернуть общество, способное выбирать, покупать, переигрывать. Если учитель захочет быть бизнесменом, пусть будет им, если бизнесмен захочет быть учителем – пожалуйста. Но наши люди не знают, что это значит – захотеть.

Артур отпил из звенящего льдом стакана.

– Они говорили, создадут государство, в котором все будут счастливы, – расхаживал он по покоям. – Не будет ни бедных, ни богатых. Вот только они просчитались, они не заметили, как уничтожили все, превратив каждого из людей в своего раба.

– Но вас не трогают, не правда ли?

Он рассмеялся.

– Они думают, я баловень или болван, что, в принципе, одно и то же. Они списали меня со счетов, меня и все, что сделал мой прадед. Они ограбили нас, уничтожили под предлогом создания равноправного государства, под девизами мнимого равенства. Они ободрали прадеда до нитки. Он уже не получал дивидендов от своих вложений; частные школы и больницы – все, что он открывал, отняли и сделали муниципальным. Вскоре он умер, то ли от возраста, то ли от расстройства, впрочем, не все ли равно…

– Мне очень жаль.

– Ума не приложу, как его тогда не убили. Хотя чему удивляться, отними у человека все, чем он жил, и это парализует его. Убьет без пули, без единой капли крови. Они все сделали грамотно. Они знали, что делают. Помимо прадеда, были и еще коммерсанты, их дело было не столь велико, но не менее значимо. Один из их наследников работает на меня. Он может проникнуть в самое логово без ключа и отмычки. Он – мои руки и глаза.

– Ваши глаза? – не понял я.

– Придете ко мне еще раз, и тогда я покажу вам больше.

– Вы хотите отнять у них власть?

– Я хочу отнять у них все, что они выстроили за эти годы. Как они отняли все у моей семьи.

– Но эта квартира… – огляделся я.

– Это крохи, Адам, малые крохи былого состояния. Мой отец смог оставить лишь эту квартиру и немало ценных бумаг. У меня нет желания вернуть большее, я не хочу возвращать свое, мне хватает того, что есть. Но я ненавижу ложь, Адам. Я хочу мести и спасения, естественно. Кому нужна та месть, что выльется не во благо? Вы согласны со мной?

Я невнятно кивнул.

Он придвинулся к моему лицу. И я почувствовал его холодное дыхание, пропитанное льдом и виски.

– Я ненавижу ложь, Адам. Они отняли во спасение, и где вы видите это спасение? Они превратили мир в тюрьму, шаг вправо, шаг влево – расстрел. Вы даже представить себе не можете, что они делают с людьми. Пропадают мои люди, люди, которые хотели жить, как им хочется, а не как напишут эти идиоты.

– Кем составляются сценарии? – не выдержал я. – Вы же должны это знать.

– О, это самое интересно. Раньше, когда все только начиналось, министерство имело группу аналитиков, которая исследовала пристрастия, способности и жизнь каждого человека. Но со временем это занятие стало настолько трудоемким, что они решили довериться выбору машин.

– Что это значит?

– Компьютеры, друг мой, твою судьбу вершит рандомное распределение.

– Не может этого быть.

– Ну почему же не может? В программу загоняют табель успеваемости, результаты психологических обследований, тестов, медицинских анализов. Крутят рулетку, и вуаля – сценарий готов. Иногда машина дает сбой, и тебе выходит тот сценарий, который к тебе не имеет никакого отношения. Но доказать что-либо невозможно. Министерство никогда не признается в ошибочности подобного распределения. Людей же, которые время от времени отказываются плясать под их дудку, ждет незавидная участь.

– Какая именно?

– Они становятся изгоями. Их просто вычеркивают, как вычеркнули меня.

– Вычеркнули? О чем вы говорите?

– Меня нет ни в одном реестре, Адам. У меня нет ни имени, ни сценария.

– Но вас зовут…

– Артур, я помню, – усмехнулся он. – Но меня нигде нет.

– Как это?

– Я не смогу получить элементарной медицинской помощи, моего имени не найдут в картотеке. Они оставили моему отцу крохи и вычеркнули нас из системы. Теперь я хочу вычеркнуть систему, хочу уничтожить ее.

– Вы породите настоящий хаос. Это же эффект разорвавшейся бомбы. Люди сойдут с ума!

– О, это прекрасно, друг мой! Хаос – это всегда начало чего-то нового. Как большой взрыв. Ба-бах! – и ничего нет. А после – новая жизнь. Каждое предыдущее поколение вдохновляет будущее. Это закон жизни. Мы не можем смириться, смирение равносильно смерти.

– Люди начнут увольняться с работ, уходить из университетов, уезжать…

– Нет, вы не правы. Не все так плохо, точнее не все так хорошо. Большая часть не сдвинется с места. Я могу изменить строй, но человеческую природу изменить мне не под силу. Многих устраивает их жизнь, и я не жду, что они выйдут за мной. Они останутся на тех же местах, на которые их поставило министерство. Но их дети… Я хочу, чтоб их дети, Адам, росли в другой стране. А для этого нужно уничтожить все и выстроить заново.

Я увидел на его руке кольцо с изображением красной лилии.

– Это семейный герб, – заметил он. – Это герб грядущей революции.

– Вы подставите невинных людей.

– Они не люди, Адам, они рабы, инструменты в руках нынешней власти. Я дам им свободу.

– А если кто-то погибнет?

– Кто-то обязательно погибнет, мой друг, иначе это не работает.