Зеркало силы - Маркус Кас

Пристава я всё же уговорил на чашку чая. Заманил деревенским мёдом. Захотелось угостить стража порядка, так переживающего за свою территорию.

К тому же настолько лояльного к моему образу жизни. Хорошо, что отношения наши наладились.

Мы устроились возле пруда, где уже плескались рыбы — Павлова и их успела запустить. Девушки колдовали над яблонями в другом конце сада, оттуда изредка доносился их смех.

А ещё магия. Они витала повсюду и подпитывала, совсем чуть-чуть, но это было здорово.

Заужский щурился от удовольствия, даже толком не понимая почему ему тут так хорошо. И рассказывал, как обстоят дела на Петербургском острове. Я лишь поражался его усердию, жандарм действительно следил за всеми событиями и жителями.

Кроме ночного наплыва раскаявшихся преступников, прочие новости были не такими волнующими — бытовые вопросы да домашние скандалы. Вроде того, что в Рыбацком сквере установили колонку и теперь прохожие могли напиться свежей воды в жаркий день. Или про пожар на одном из складов Сытного рынка. Местные быстро собрались и сдерживали огонь своими силами, пока не приехали дежурные водники.

Мне было приятно слушать его рассказ. Заметно, как Лаврентий Павлович радовался каждому успеху и достижению жителей.

Пристав, поблагодарив за угощение, ушёл. Я остался ещё на несколько минут, наслаждался магическими потоками. Привычно влил в землю магию жизни, чтобы всё лучше росло. Слушал пение птиц и крики котов откуда-то из дворов домов по той стороне улицы.

Солнце припекало и меня разморило в его лучах.

Решено — сегодня выходной и праздник! Все заботы могут подождать один день.

— Обеееееед! — закричал Прохор из распахнутого окна кухни.

***

Надолго меня не хватило. После сытной трапезы я побродил по саду и попытался поучаствовать в его облагораживании. Природницы не то чтобы прогнали меня, но моё присутствие им явно мешало.

Слуга тоже отправил меня подальше от кухни, он готовил праздничный ужин и категорически не принимал помощь.

Дед уехал на встречу с Христофором Георгиевичем, так что я пошел в библиотеку, побеседовать с призраком. Но и Митрофан Аникеевич был занят — проводил ежемесячный осмотр подконтрольной территории.

— Иди в город погуляй, — проворчал дух, раздраженный тем, что сбился считать книги в разделе географии. — Погода хорошая, нечего дома сидеть.

А отличная идея!

Раз уж не получается отдыхать расслабленно, буду отдыхать активно.

К тому же совмещу приятное с полезным. Съезжу в османскую слободу. Пройдусь по лавкам, куплю сладостей на вечер. А может ещё что приглянётся. Заодно осмотрюсь.

Я вызвал Индарджита и индус радостно откликнулся, от души пожелав очередную жуткую вещь. Приехал таксист быстро, я едва успел переодеться в простую и не особо приметную одежду.

Машина мчалась по улицам, тихо играла музыка, индус подпевал, а теплый ветер трепал волосы через открытые окна. Мимо пролетали дома и ограды набережных, а я не уставал любоваться городом и жадно рассматривал все детали.

Мы пронеслись по стрелке Васильевского острова, проехали обсерваторию кунсткамеры и слегка застряли возле Меншиковского дворца — князь выезжал куда-то со свитой и дорогу перекрыли.

Индраджит посулил его светлости такого, что я хмыкнул — услышь его хоть кто-нибудь, попадёт в бастион Петропавловской крепости, как угроза империи.

Далее путь был свободен и до юго-западного мыса острова мы добрались без остановок.

Восточная слобода начиналась там, где дорога с набережной сворачивала вглубь острова. Значительная часть берега находилась за низкими стенами условно чужой территории. Вроде как слобода считалась иноземной землей, по какому-то старому договору, но и не пускать к себе права они не имели.

Поэтому «крепостная» стена была скорее символом, чем реальным препятствием.

Я попросил остановиться за пределами слободы и подождать меня. Кто знает, как обернётся моя прогулка, вдруг срочно понадобится быстрый транспорт...

Быстрее Индраджита в этом городе вряд ли кто-то ездил.

Восточный базар начинался почти сразу после ворот. И я улыбнулся — ну почти как в Константинополе. Только масштаб меньше. Узкие улочки открытой части рынка переплетались между собой. Повсюду стоял гомон, торговцы зазывали покупателей каждый на свой лад.

Всё пестрело яркими красками — одежда, украшения, ковры, посуда и прочие товары. В воздухе витал убийственный аромат специй, которые мешками стояли возле лавок.

С непривычки тут можно было растеряться. Чем бы сразу воспользовались карманники. Но мне эта атмосфера была не в новинку. И вызвала массу теплых воспоминаний.

Я ловко обогнул зевак и зазывал, свернул ко входу крытой части базара и погрузился в прохладу здания.

Арки потолка, исписанные орнаментами, устремлялись ввысь — словно сверху парили множество шатров. В сводах висели вытянутые резные лампы, из которых шел еле заметный дымок, там жгли благовония.

Тут уже было спокойнее. Никто не голосил и никуда не торопился.

Я прогулялся вдоль рядов с товарами для более богатых посетителей. Заказал коробку сладостей, несколько мелочей и чуть не купил огромный ковер. Но вовремя одернул себя. Никогда не любил эти пылесборники.

И вышел с противоположной стороны к берегу реки.

Дальше начиналась портовая зона, где на волнах покачивались изящные парусники. Чистое позерство — корабли работали на стихиях и нужды в матчах давно не было. Но красиво, ничего не скажешь.

Около здания базара приютилась небольшая кофейня. Всего несколько столиков под кроной гигантского дерева. Я увидел большой чан с песком, стоящий на огне и направился туда. Настоящий кофе по-восточному! Мимо такого пройти я не мог.

Уселся за дальний столик и сделал заказ у смуглого старичка, сморщенного как изюм.

Наблюдать за суетливой жизнью таких мест — отдельное удовольствие. Особенно сидя в тени и потягивая крепкий и терпкий напиток. Приготовленный в песке кофе не сравнить ни с каким другим.

У воды закидывали удочки рыбаки. Развлекались, свой улов они отдавали бродячим котам, валяющимся тут же, на сером песке. Над ними летали чайки и пикировали, пытаясь отобрать добычу. От причалов сновали грузчики, закинув ящики на плечо и сгорбившись под их весом. Между ними носилась ребятня, играя в салочки. Две дородных женщины громко ругались, размахивая руками. Судя по моим скромным знаниям языка — из-за мужа одной из них.

Вдруг сбоку раздался возмущенный мальчишеский крик и отчаянный писк. Я поставил чашку на стол и повернулся на