Стратег - Борис Орлов

Тем временем пожар на «Акаги» удалось ликвидировать, и даже спасти полдесятка истребителей и два торпедоносца. Но кораблю досталось преизрядно. На вопрос Оикавы о повреждениях командир авианосца дайса Тайдзиро Аоки немногословно сообщил, что корабль не утратил боеспособности, и что остатки авиагруппы готовы выполнить любой приказ. Но не более одного раза.

– Почему? – изумился Оикава. – А если я пошлю их на разведку?

– Они не смогут сесть, Оикава-сан, – бесстрастно сообщил Аоки. – Если «Акаги» разовьет скорость, необходимую для взлета самолетов, то примет через пробоины в носовой части столько воды, что утонет.

Тюдзю помолчал, а затем отдал приказ крейсерам прекратить гоняться за остатками противника, добить торпедами вражеские авианосцы и обеспечить конвой избитому «Акаги».

Этот приказ спас последний британский тяжелый крейсер «Суссекс» от неминуемой гибели. К тому времени «Норфолк», получивший пятьдесят с лишним попаданий, окончательно вышел из строя. Его команда покидала горящий корабль, который все глубже и глубже оседал в воду, хотя и оставался на ровном киле. А экипаж «Суссекса» все никак не мог поверить, что бойня закончилась. Японские корабли лихо разворачивались и неслись туда, где у самого горизонта маячили громады авианосцев.

На «Арк Ройал», «Глориос» и «Корейджес» не сразу сообразили, что дело, как говорится, пахнет керосином. А когда поняли, что к ним несется смерть в виде мощнейших в этой части океана крейсеров, было уже поздно. Авианосцы рванулись в разные стороны, но это им не помогло.

«Глориос» не сумел убежать от «Кумано» и «Микума», которые раз за разом всаживали в него стадвадцатипятикилограммовые снаряды. После шестого залпа британец загорелся и начал быстро крениться на левый борт. С палубы горохом посыпались люди, но спасения не было. «Глориос» перевернулся.

«Корейджесу» не повезло еще больше: первый же снаряд попал в корму и вывел из строя половину винтов. Авианосец резко снизил ход, после чего «Могами» легко догнал его и расстрелял в упор.

«Арк Ройал» же подлетел под залп орудий «Конго», наведенных с лидера «Баку». Полутонные снаряды насквозь прошили палубы и взорвались на днище несчастного корабля. Авианосец на мгновение замер, выбросил вверх, точно кит-переросток, струю воды и пара, и с гулким хлюпающим звуком провалился под воду.

В этот самый момент командовавший кораблем его величества «Ринаун» кэптен Линдси, двадцать седьмой граф Кроуфорд, понял, что соединение S погибает совершенно бесславно и бесполезно – легкий крейсер и эсминец явно не в счет! – и отдал приказ идти в атаку на японские линкоры. «Ринаун», бросаясь из стороны в сторону, чтобы сбить прицел японским комендорам, на полном ходу устремился вперед. Он черпал воду пробоинами в носовой части, все больше и больше зарываясь в волны, но Линдси не обращал на это никакого внимания. Он должен уничтожить хотя бы один из чертовых линкоров коми! Должен – и все!

«Ямато», получив к этому времени два попадания снарядами 14 дм, пострадал незначительно, но Гихати Такаянага все же решил не рисковать, и флагман начал отходить, уклоняясь от боя на ближних дистанциях. А вот капитан «Конго» дайса Осаяба, наоборот, выкатил свой линкор вперед, благоразумно решив прикрыть собой драгоценный флагман…

«Благими намерениями устлана дорога в ад», – гласит народная мудрость. Ее знают все. Но только те, кого жизнь била и ломала, знают продолжение: «А благоразумными поступками – аж в три слоя!» Осаяба полагался на то, что Такаянага будет прикрывать собой покалеченного «Акаги». Собственно, командир «Ямато» так и собирался поступить, но Оикава слегка качнул головой и велел уводить почти не пострадавший флагман прочь от побитых кораблей эскадры. Тюдзю опасался, что отход к поврежденному авианосцу может поставить последнего под удар, а потому «Ямато» начал уходить в противоположную сторону. И в какой-то момент флагман и второй линкор состворились…

Командир башни Y лейтенант О’Доннел протер глаза: корабли комми на одной линии! Об этом можно было только мечтать! Не дожидаясь приказа, он скомандовал залп.

Пятнадцатидюймовый снаряд миновал «Конго» и угодил в борт «Ямато» – точно в окончание бронирования цитадели. Восемьсот семьдесят один килограмм сжатой, спрессованной в сталь смерти пробили легкую броню кормовой оконечности и взорвались, корежа и ломая гребные валы левого борта.

«Ямато» не замедлил с ответом, и в борт «Ринауна» грянули два полуторатонных снаряда. Они вспороли броневой пояс и разнесли в клочья центральный боевой пост. Почти одновременно в линейный крейсер попали и еще два гостинца – от «Конго». Британский корабль, построенный по схеме «сильный, но легкий», содрогнулся, башню Х вырвало мощным взрывом, вверх ударил столб огня, и «Ринаун», не снижая скорости, ушел под воду. На короткое мгновение в воздухе мелькнули бешено вращающиеся винты, на поверхность выбросило шапку пены, и все кончилось. Пора было подводить итоги…

* * *

Итоги были неутешительными. «Ямато» был серьезно поврежден: он плохо слушался руля и мог выжать не более четырнадцати узлов хода. У «Конго» вышла из строя кормовая башня «си»,[77]а несколько пробоин снизили максимальную скорость хода до двадцати одного узла. Изрядно пострадал крейсер «Микума» – тяжелый снаряд, разорвавшийся между башнями «ити» и «ни»,[78]заклинил обе в положении на левый борт. Эскадренный миноносец «Громкий» потерял кормовую установку 130 мм, снесенную взрывом за борт вместе с расчетом, на «Грозном» по той ж причине не досчитались второго носового орудия.

Теперь эскадра снова собралась вместе. Оикава упрямо вел свои поредевшие корабли в Мурманск, надеясь на то, что оставшиеся без авиации британцы потеряют его в море. Но будучи по натуре скептиком, тюдзю не слишком-то полагался на удачу, а потому приказал передать на базу зашифрованную радиограмму. В ней он докладывал о потерях – своих и противника, сообщал о том, что боезапаса осталось не более половины штатного боекомплекта, информировал о резком снижении эскадренного хода, а также вежливо интересовался, не будет ли командующий Северным флотом настолько любезен, чтобы оказать эскадре помощь авиацией берегового базирования. Разумеется, он – Оикава, понимает, сколь сложно будет исполнить его такую несвоевременную просьбу, но…

Командующий Северным флотом вице-адмирал Арсений Григорьевич Головко еще раз перечитал расшифровку радиограммы Косиро Оикавы и тихо выматерился сквозь зубы. Цветистые обороты восточной вежливости не могли скрыть главного: Соединенная эскадра Стран Социализма – на грани разгрома! Да, они нанесли врагу немалые потери, и случись что – дорого продадут свои жизни, но допустить уничтожение кораблей – таких мощных и таких нужных именно здесь, на Севере! – ни в коем случае нельзя. И дело даже не в том, что за такое достанется по самое не могу! Конечно, товарищ Сталин – не пай-мальчик из детского сада, и если эскадра погибнет, Головко по головке не погладят, но самое страшное – Мурманск останется беззащитным. И захват Скандинавии будет бессмысленным: в любой момент англичане и французы высадят на берегу десант, от которого не помогут никакие ракеты береговой обороны…