Ловцы душ - Яцек Пекара

* * *

Приглашение во дворец, где пребывало польское посольство, искренне меня удивило. О моем приезде в столицу не знало даже здешнее отделение Святого Официума, хотя правила вежества обязывали, чтобы служащий, даже прибыв не по делам, доложился старшему Инквизиториума, которым здесь бог весть с каких времен оставался Лукас Айхендорфф. Я же не выполнил даже этой формальности, поэтому не мог понять, откуда польский посол – воевода Анджей Заремба – узнал о прибытии вашего нижайшего слуги в Аквизгран. Ну и мне еще было небезынтересно, чего же он от меня хотел…

Дом, занимаемый поляками, стоял неподалеку от собора Иисуса Триумфатора, посреди большого красивого сада. Был это трехэтажный дворец с купольной башней, к дверям которого вели широкие мраморные ступени с белыми колоннами. Страже у ворот я показал письмо с печатью, и слуга тотчас провел меня в комнаты, где и ожидал посол.

Воевода оказался крупным, пузатым мужчиной с длинными седыми усищами и венчиком таких же седых волос на голове. Были у него смеющиеся голубые глаза да мясистые губы обжоры и сластолюбца. Походил он скорее на богатого блажного купца или на честно́го горожанина. Из того, однако, что я знал, – не был он ни блажным, ни честны́м. Зато был неправдоподобно богат. Польское посольство проехало по улицам нашей столицы на сорока скакунах благородных кровей, каждый из которых был подкован золотом. И поляки не обращали внимания, если кони теряли подковы. Понятно, к немалой радости черни. В образовавшейся свалке, которую устроили наши горожане, нескольких даже задавили.

– Ваша милость, – я склонился ровно настолько, чтобы поклон мой можно было счесть проявлением уважения, но не признаком покорности.

– Садитесь, ну, садитесь же, мастер инквизитор, – сказал Заремба на латыни. – Как говорится, гость в дом – Бог в дом. – Жестом он приказал слуге, чтобы тот прислужил мне с едой и вином.

Я поблагодарил, присаживаясь в кресло, обтянутое пурпурным шелком.

– Вы слыхали о произошедшем во время аудиенции, которую нам дал Светлейший Император? – спросил посол, беря быка за рога.

– Кто ж не слышал, ваша милость. Весь город…

Он покивал, нанизал на двузубую вилку огромный кусок мяса, прожевал и запил вином. Слуга без слова наполнил его бокал.

– Пейте, инквизитор, а то я не люблю хлестать винцо в одиночестве.

Я послушно взял кубок, но, прежде чем выпить, осмотрел сей драгоценный сосуд. Был тот исполнен в виде бородатого Атласа, который, будто небесный свод, удерживал на мощных плечах вместилище для вина^[4]. А оное, конечно, было исполнено в золоте, а на боку – выполнен был узор в виде вставшего на задние лапы льва над шлемом в короне. Герб Зарембы^[5].

Я выпил. Причмокнул, поскольку вино и вправду было наилучшим.

Слуга тотчас доверху наполнил мне кубок.

– Странное происшествие, не находите?

– Соглашусь, ваша милость. Но уже древние лекари писали, что безумие нисходит на некоторых людей, как молния с чистого неба. Бывает результатом переутомления, обжорства, пьянства, жизненных трагедий… Таится, будто змея, бесшумное, невидимое, чтобы внезапно атаковать и ужалить, когда не ждешь.

– Может, и так. – Он выпил снова, запрокидывая голову. Щеки его слегка разрумянились. – Пейте же, пейте, – поторопил он меня.

Как видно, воевода был человеком, не чурающимся питейных утех, а поскольку вино из его запасов было самого высшего качества, я мог лишь радоваться, что он не имеет обыкновения экономить на гостях.

– Я слышал о вас, – сказал воевода словно бы не в тему. – Мне доносили, что вы – друг друзей. – Я почувствовал на себе испытывающий взгляд голубых глаз.

– Стараюсь помогать ближним, когда они в нужде, – ответил я.

– И это правильно, – кивнул поляк. – И теперь – не поможете ли мне?

Не скажу, что я не ожидал такого поворота дел, но столь быстрое подтверждение моих подозрений немало меня обеспокоило.

– Я верный слуга Светлейшего Императора, – произнес я осмотрительно.

– И это правильно, – повторил воевода. – И вашу верность никто не попытается испытывать. Всякий подданный должен хранить верность своему сюзерену, поскольку мир устроен именно так, а не иначе. За здоровье императора! – поднял он бокал. –  Послушайте, инквизитор, – продолжил он, когда мы выпили тост. – Знаю, вы человек умелый в выявлении всякой мерзости, которую Сатана в злобе своей насылает на Божий народ. Именно это мне от вас и нужно.

Я понял, конечно, что он говорит о раскрытии тайн, а не о насылании мерзости, и мысленно улыбнулся. Но – только мысленно, поскольку воевода не казался человеком, который утешился бы, когда б на ошибки ему указывал некто из низшего сословия.

– Ваша милость, если у вас есть подозрения о преступлениях, связанных с чародейством либо ересью, то вам, полагаю, следовало бы официально известить Инквизиториум…

Он ударил кулаком в стол, аж звякнули тарелки и бокалы, а я замолчал на полуслове.

– Сто золотых дублонов, – заявил он. – За твое время, беспокойство и умения. И еще три сотни, коли ты найдешь нечто, за что стоило бы заплатить.

Он глянул на мой полный (снова!) до краев кубок.

– Что же это вы? Поклялись придерживаться умеренности?

– С полной уверенностью – нет, ваша милость, – ответил я. – И покорно прошу, чтобы мне позволили поднять тост за здоровье знаменитого короля Владислава.

– Позволяю. – Воевода опорожнил кубок между слогами «поз» и «воляю», да к тому же так быстро, что я почти не услыхал паузы.

– Это королевский гонорар, – вернулся я к разговору, а поскольку я и вправду был удивлен размером предложенной платы, то слова мои прозвучали куда как искренне. Воевода усмехнулся. – Но я все еще не понимаю, за какие услуги я мог бы его получить.

– В последнее время в окружении твоего властителя то и дело случаются странности, инквизитор. Убийство жены, похищение инсигний, напасти самого императора, а теперь это…

– Постойте-ка…

– Не удивляйся, что ты не слышал об этом, – пожал он плечами. – И все же, поверь: канцлер – уже четвертый человек при дворе, с которым приключился странный… – он сделал паузу, – …несчастный случай. Предыдущие трое были отосланы в родные имения и переданы под опеку медиков, поскольку состояние их разума вызывало и, насколько мне известно, продолжает вызывать опасения… Я люблю поиграть в кости, инквизитор, – добавил он, помолчав. – Но когда у кого-то четыре раза выпадает шестерка, я чувствую желание проверить, не подложные ли они.