Пупсик - Андрей Анатольевич Федин

А потом услышала шаги.

Колдун вошел в зал. Принцесса сразу поняла, что видит самого Ордоша. За последний месяц ей тысячу раз описывали его внешность: покрытую шрамами лысую голову, большие черные глаза, из которых на мир смотрело Зло, дыры вместо носа и ушей. Колдун двигался торопливо, точно опаздывал на важную встречу. Остановился между рядами солдат. Стал озираться по сторонам.

— Где она?! — сказал он.

Эхо его хриплого голоса заметалось по залу.

Принцесса перестала дышать.

— Я здесь.

Оливия увидела, как ее отец встал со своего кресла. Его лицо было бледным, на лбу блестели капли пота.

Принцессе показалось, что Ордош удивился, увидев короля.

— Ты кто?

— Я тот, кто тебе нужен. Я король Васкии.

— И зачем ты мне?

Ордош махнул кистью руки, точно прогоняя назойливую муху. В грудь короля врезался невидимый таран: того сорвало с места и унесло в дальний конец зала, ударив о стену.

— Где она?! — повторил колдун. Его глаза шарили по залу.

И вдруг он застыл, подобно своим солдатам.

Принцессе показалось, что колдун смотрит на нее.

Пол под ногами Оливии покачнулся. Но от обморока принцессу спас голос матери.

— Нет! Не тронь ее! — закричала королева, заметив, что колдун направился в сторону ее дочери.

Принцесса зажмурила глаза, отчаянно желая лишиться чувств, не видеть это ужасное лицо, которое стремительно приближалось к ней.

И в следующий миг рука колдуна оттолкнула Оливию в сторону, убирая с пути.

Принцесса увидела сквозь застилавшую глаза пелену слёз, как колдун подошел к рабыне, которую она привела с собой в этот зал, и вдруг упал перед той на колени.

— Ну, здравствуй Анечка, — сказал Ордош. — Я пришел за тобой.

— Горошик? — сказала старуха. По ее щекам текли слезинки.

Колдун взял рабыню за руку.

— Да, это я, Анечка. Прости, что меня не было так долго.

— Ты все же сумел ее найти, — услышала Оливия слова рабыни. — Жаль только, что ты опоздал.

Или это говорила не рабыня?

Принцесса заметила, что облик старухи стал меняться. Спина у рабыни выпрямилась, плечи расправились, исчезли с лица морщины. Да и само лицо стало другим.

Колдун поднялся с колен и сделал шаг назад.

— Ты не Анечка, — сказал он.

— Конечно же, нет, — ответила… богиня Сионора. Богиня выглядела точно так же, как на тех изображениях, что Оливия видела в ее храме: молодая прекрасная дева с кудрявыми золотистыми волосами. Потертые лохмотья старухи исчезли: богиня была укутана в красный, расшитый серебром плащ. Сионора улыбалась.

— Твоя Анечка умерла, — сказала богиня. — После вашей попытки побега ее отдали на растерзание гвардейцам султана. Она не сумела пережить их издевательства. Нить ее жизни оборвалась.

— Но… почему не исчезла метка?

Колдун оголил руку, демонстрируя красное пятно на исчерченной синими венами коже предплечья.

— Я не хотела, чтобы ваша чудесная история любви так просто закончилась.

— Что? — переспросил колдун.

— Ваша трагичная история любви заслуживала продолжения! — сказала Сионора. — Я была уверена, что ты сможешь ее завершить должным образом! И не ошиблась. Ты преодолел все преграды! Ты отыскал свою возлюбленную, несмотря на все невзгоды! И наказал виновных в страданиях своей Анечки! О том, что она не дожила до этой минуты, мы умолчим. Люди всех миров, поклоняющиеся мне, как богине любви, узнают о совершенном тобой ради любви подвиге! Служители моих храмов восславят вашу любовь в поэмах, песнях, картинах и скульптурах! Ваши имена сохранятся в веках! Женщины будут завидовать твоей избраннице, а мужчины станут брать с тебя пример…

— Дура!!

— Что? — переспросила богиня, прервав свой монолог.

— Безмозглая баба!! — сказал колдун.

Длинные ресницы Сионоры затрепетали.

— Как ты меня назвал?

— Ты понимаешь, что натворила?! — закричал Ордош.

Эхо его слов металось по залу.

— Чтобы найти Анечку, я разрушил два королевства! — сказал он. — Ради ее освобождения из рабства я отнял жизни у тысяч людей! Я хотел лишь выполнить данное ей обещание! И согласился заплатить за это любую цену. А теперь ты мне говоришь, что все было напрасно?!

— Ты совершил подвиг, о котором будут петь менестрели множества миров! О вашей любви…

— Какие менестрели?! Какая любовь?! Мы были детьми, когда ты поставила на нас эти метки! Я видел на своей руке твой знак, и думал, что Анечка по-прежнему нуждается в моей помощи, что я обязан ей помочь! Я! Только! Хотел! Выполнить! Свое! Обещание! Только мысль о моем долге не позволила мне сгинуть на каторге, прервать эту бессмысленную и надоевшую жизнь. И только для этого я заставил себя стать монстром! Султанат Морошия покрыт слоем праха, в который превратились многие его жители. Половина королевства Ваския стала руинами. И это для того, чтобы ты получила историю о любви? Чтобы вдохновить твоих менестрелей?

— Я понимаю: ты взволнован, — сказала Сионора.

— Я?! Взволнован?! — опять прервал ее колдун. — Да я убил бы тебя сейчас… если бы мог!

Богиня вновь захлопала ресницами.

— Но… не переживай, ты получишь свою награду, — сказала Сионора. — Я богиня! Мне многое подвластно! Я дам тебе то, о чем ты сейчас больше всего мечтаешь: я отправлю твой разум в прошлое. Ты вернешься в тот день, когда я поставила на твоей руке метку любви! Твоя избранница снова будет рядом с тобой. Ты сможешь любить ее и оберегать от всех невзгод!..

— Тупая дура!

— Ты забываешься смертный!

— Ну, неужели ты считаешь, — сказал колдун, — что я буду рад оказаться рядом с двенадцатилетней девчонкой, которую уже почти не помню? Зачем она мне теперь? Я был тогда наивным юнцом.

— Но… ты же любишь ее! Ты пришел, чтобы ее спасти!

— Я пришел сюда, чтобы исполнить клятву. Я клялся оберегать и защищать Анечку! Кто еще мог ей помочь?! Это был мой долг!

— И ты не любишь ее?

— Причем здесь любовь? Прошло много лет. Я даже не помню ее лицо. Я видел твою метку на своей руке и думал, что Анечке все еще нужна моя помощь.

Оливии показалось, что колдун больше не выглядит страшным и грозным. Его плечи поникли, в глазах читалась усталость.

— Ты увидишь ее, и былые чувства вернутся!

— Нет, — сказал колдун. — Не смей этого делать, глупая женщина! А иначе я вновь соберу армию и пройду вместе с ней по миру, разрушая твои храмы. Обещаю тебе это. Не порть жизнь бедной девочке: не нужен ей такой муж, как я. Да и не смогу я быть ее мужем.

— Не называй меня глупой! — сказала богиня. — А