После чумы - Илья Лапатин

— Ты хочешь сказать, что никогда не желал такой власти? — спросила Кая. — Никогда? Ни разу?

— Я мечтал об этом клинке с пяти лет, когда мама впервые рассказала мне сказку об Иване-царевиче, у которого был Кладенец. Я отчаянно хотел заполучить его в течение многих лет. Но на Пути Меча научиться преодолевать искушения так же важно, как научиться побеждать врагов. И потом, ничто не достается просто так. Представь, что Элуна предложила бы тебе получить Кладенец в обмен на то, что ты отдашь ей души добрых людей королевства. Ты бы согласилась?

— Нет. Никогда. Я воительница, а не чудовище, Яромир. Я сражаюсь в своих битвах мечом, а не продаю душу. — Ее рука крепче сжала бокал с вином. — Это не значит, что в прошлом у меня не было своей доли искушений. Я сама не святая. Но… Я никогда не была настолько ослеплена гордыней. И, надеюсь, никогда не стану.

— Здесь и проходит черта между нами и такими людьми, как Харальд, мои дорогие ученики, — сказал Яромир.

Кая и Всеслав почувствовали, будто они опять в Академии Ястреба, где Яромир снова учит их Пути Меча.

— Когда-то и Харальд был верным и благородным рыцарем, не так ли? Возможно, как и многие другие, он просто так отчаянно хотел покончить с чумой, что стал жертвой манипуляций Элуны, — задумчиво произнесла Кая.

Велеслав внезапно прервал ее:

— Я хочу отправиться с вами в Монтьель и помочь вам победить культ Элуны. Аббатство Ротель может подождать. Примете ли вы мою помощь?

Кая и Яромир радостно взглянули на Велеслава.

— Конечно! Король велел нам принимать любую помощь, которую мы сможем получить. Кроме того, мы не упустим возможности снова драться с тобой плечом к плечу, Велеслав. Мы рады снова видеть тебя, — ответила Кая за них двоих.

Глава 3. Деревня рыцаря Рейвенхеджа

Три принципа школы Сокола:

Не отразит атаку тот, кто её не увидит.

Меч не дубина, нужно мастерство, а не тупая сила.

Быстрее.

(Из ученической тетради Каи Нордгрин)

На следующее утро они оставили позади город Гжелин и направились в Монтьель. Дорога была пустынна: из-за чумы остановилась торговля и сообщение между монастырями и гильдиями. Через несколько миль они обнаружили на дороге мертвую лошадь, рядом с которой лежала совсем юная девушка.

Они спешились и подбежали к несчастной. Эта была рыжеволосая голубоглазая девчонка лет четырнадцати, одетая в господское дорожное платье.

Кая опустилась рядом с ней на колени и положила руку ей на плечо:

— Ты в порядке?

Внезапно девушка заговорила низким, глубоким неземным голосом:

— И это те рыцари, которых послали победить меня?! Какое убожество!

Несчастная оказалась одержима Элуной. Кая была застигнута врасплох неожиданным голосом девушки, а та меж тем продолжала:

— Я богиня Элуна, повелительница пыток, истинная владычица этих земель. Кто ты такая, чтобы бросать мне вызов, смертная!

— Разве ты не видишь, что творишь с этими людьми, Элуна? — заговорила с ней Кая. — Я понимаю, почему некоторые обращаются к тебе за помощью, но ты не даешь им ничего, кроме ложной надежды. Ты только делаешь все хуже. Они в отчаянии, умирают и ополчаются друг против друга из-за твоих манипуляций!

— Кая… Нордгрин… Лживые жрецы лживых богов испортили тебя, как и всех. Я не даю ложной надежды. Я могу остановить чуму… И я могу сделать гораздо больше…. Кая…. Нордгрин… Я знаю о тебе все… Нежеланный, нелюбимый ребенок… Родители боготворили и баловали твоего старшего брата Андреса, пока ты была отвергнута, как бы сильно ни старалась быть образцовой дочерью.

Слова Элуны задели Каю за живое, и она почувствовала, как глубоко внутри нее зарождается гнев.

— Даже если бы ты и могла остановить чуму, не похоже, что ты этого хочешь. Ты что-то получаешь от всего этого, какое-то болезненное удовольствие. Почему? Тебе нравится смотреть, как страдают люди?

— Ты так долго пыталась стать любимицей своих родителей, Кая Нордгрин… — продолжала говорить устами девушки Элуна. — Так отчаянно нуждалась хотя бы в крошечной толике любви, которую они подарили твоему высокомерному брату… Ты всегда конкурировала с его образом в своей голове… Легендарная мечница… Доблестная воительница… Благородная и щедрая леди… Но все же… Именно он унаследовал ваши земли и ваш уютный фамильный замок… а ты провела всю жизнь в походах и сражениях.

Кая чувствовала, как ее гнев растет с каждым словом, которое она слышит. Все, что говорила Элуна устами девушки, было правдой. Кая сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и ответила медленно и осторожно:

— Элуна, я знаю, ты можешь заглянуть в мою душу. У меня и раньше были такие же мысли о том, как сильно любили моего брата и как мало любили меня. Но ты же понимаешь, что жизнь несправедлива, и даже люди, которые являются любимцами своих родителей и богов, могут страдать так же, как и все остальные.

— Да, именно так. Хочешь ли ты, чтобы твой брат страдал? Хочешь ли ты, чтобы он страдал так же сильно, как ты страдала все детство? Хочешь ли ты вернуть свои земли и замок, отнять их у этого высокомерного дурака? Хочешь ли ты, чтобы я сделала твою жизнь справедливой?

Внутренний голос Каи кричал «да». «Да, я хочу отплатить ему тем же. Да, я хочу заставить его страдать так же, как страдала я.»

Но она все же отмахнулась от этого голоса, как от назойливой мошки, и сосредоточилась на том, что действительно важно.

— Нет, это не то, чего я хочу. — Она взглянула на девушку, крепко обхватив рукоять меча. — Я… Я хочу, чтобы мой брат был счастлив.

— Ты тупица, — спокойно ответила девушка. — Мои люди убьют тебя и твоих друзей, ничтожество.

С громким шумом Элуна покинула тело подростка. Девушка довольно быстро пришла в себя и, взглянув на Каю, спросила своим собственным голосом, более высоким и тонким:

— Что со мной случилось?

Кае потребовалось время, чтобы переварить все, что сейчас произошло, прежде чем она наконец заговорила.

— Элуна… завладела на время твоим телом. Вот что произошло. Ты не сделала ничего плохого.

— О милостивые боги! Зачем она это сделала? Последнее, что я помню, это как моя лошадь упала, а потом…

— Она утверждала, что может помочь покончить с чумой, но у меня такое чувство, что она только усугубляет ситуацию ради собственного удовольствия. Элуна использовала тебя, чтобы поговорить со мной. Она была… она пыталась искусить меня. Но я… Я ведь не подчинилась её воле, не так