Шрам - Николай Покуш

города льготы на проживание. В итоге получалось, что лишь малый процент жителей Филина мог позволить себе независимое дело, и такие люди не брали на работу первых попавшихся выпускников, ограничиваясь, как правило, близкими родственниками, что, по предсказаниям наших социологов, грозило в будущем проблемами аристократии. Быть никем в Филине тоже невозможно. Безработицы тут нет, каждому найдется дело, а тунеядство вписано в число гражданских преступлений, к которым применяется первая мера наказания.

Для некоторых существовал и еще один вариант, но я в их число не входил. Этими «некоторыми» являлись дети, показавшие в школе высокую успеваемость и интеллект, проще говоря, это были лучшие из лучших. Таким предоставлялась возможность дальнейшего, специализированного обучения. Они становились инженерами, врачами или шли на самый верх, в администрацию, управляющую городом. Они получали больше привилегий и считались вроде элиты Филина, хотя не могу сказать, что жизнь их чем-то значительно отличалась от житья всех прочих.

Работа на заводе казалась трудной только по началу. Я быстро привык к физической нагрузке и, влившись в ритм этой адской машины, очень скоро стал ее частью. Как и любой работник города, я получил свою личную комнату, ближе к северной окраине, а также положенные всем работягам завтрак, обед и ужин в любой городской столовой. А по окончании каждой смены, длившейся десять дней, я получал свои заслуженные восемьдесят монет. Монетой называется наша местная единица валюты. Насколько мне известно о монетах прошлого, наша валюта на них совершенно не похожа, а уж почему так называется, я точно сказать не могу. Возможно, в дань памяти ушедшей цивилизации, а может, основателям не хотелось придумывать собственное название. Нашу монету нельзя подержать в руках: это электронная единица, лежащая на личном счету, который дается каждому зарегистрированному жителю Филина при рождении. По окончании школы выпускник становится полноправным гражданином и проходит операцию по вживлению чипа в верхнюю часть позвоночника. Это маленькое электронное устройство сращивается с нервной системой и становится частью организма, словно дополнительный орган. С помощью этого чипа гражданин может управлять своим личным счетом в любой момент времени из любого места города. Он же является и подтверждением личности, а также может служить средством для передачи гражданам экстренных и особо важных сообщений, так как в пределах Филина и на некотором расстоянии от него чип находится в постоянной связи с городской цифровой сетью. У этого устройства есть и множество мелких функций, известные полностью только его создателям.

Восьмидесяти монет мне хватало на жизнь в простоте и достатке, а большего мне и не требовалось. Работа меня устраивала, а серые будни успешно скрашивало мое хобби. С раннего детства меня увлекали автомобили. Возможно, это было неизбежно: будучи сыном механика, я знал о них практически все. Отец воспитывал меня в одиночку после того, как мать умерла на больничной койке, вместе с моей новорожденной сестрой; мне тогда еще не исполнилось и пяти лет. Он работал в автомастерской, и пока я не начал учиться в школе, он частенько брал меня с собой. Я мог часами сидеть там и смотреть, как перебирают, ремонтируют и обкатывают автомобили. Но меня не устраивало просто наблюдать, я хотел знать всё, хотел разбираться и понимать, и моим вопросам не было конца. По достижении школьного возраста времени на любимое занятие стало гораздо меньше, но от этого оно стало только еще более притягательным. Я не упускал ни единой свободной минутки, позволяющей заглянуть в мастерскую к отцу. Почему же тогда я не пошел по его стопам? Изначально именно так я и планировал. С самого детства я был уверен, что стану механиком, и только в таком будущем я себя видел. А передумать меня заставил именно отец, как это не странно. Как-то раз он сказал мне:

– Если у тебя есть любимое дело, Клайд, никогда не превращай его в дело всей своей жизни. Пусть оно останется твоим увлечением, тем делом, на которое хочется потратить силы и время, только твоим делом. Ведь, иначе оно превратится в рутину, и все то наслаждение, что ты получал от него прежде, уйдет. Может, не сразу, но, поверь мне, так будет.

Слова отца заставили меня задуматься, и в итоге я пришел к выводу, что он прав. Я решил для себя, что машины навсегда останутся моим хобби, главным увлечением, но не более того. Уже в пятнадцать лет я управлял автомобилем почти как профессионал со стажем. К семнадцати годам я собрал свой собственный. Конечно, если вы знаете, как выглядели автомобили прошлого, то транспорт, который собирают в Филине, вам покажется невероятным уродством, гротескной пародией на них. В мастерской отца висело несколько очень древних, бумажных плакатов с изображениями блестящих металлических зверей, чьи стремительные, сглаженные линии дизайна манили и притягивали взгляд.

– Это были настоящие произведения искусства, – говорил мне отец, указывая на плакаты, и я соглашался с ним целиком и полностью.

Автомобили Филина не имеют ничего общего с понятием красоты. Массивные, угловатые кузова на высокой подвеске, с большими, расставленными в стороны колесами, кажутся неповоротливыми и неуклюжими. Единственным преимуществом можно считать электродвигатели собственного производства, невероятно надежные и компактные. О скорости, конечно, речи не идет, наши машины не превышают порог в сто двадцать километров в час, да и достигают его не многие. Причина тому проста: в пределах города никто не ездит быстрее восьмидесяти километров в час, а за его пределами куда важнее прочность и проходимость. Да и с материалами беда. Лепим наши машины из чего придется: технологии большинства сплавов утеряны, а из оставшихся город выбирает не те, что легче, а те, что доступней.

В заводской зоне раз в месяц администрация разрешает устраивать гонки, и вскоре после того, как я попал туда на работу, я стал одним из лучших водителей в этих заездах. За одну выигранную гонку можно было получить до трехсот монет. Но меня привлекали не деньги. Сам момент скорости, божественное ощущение того, что здесь и сейчас, в эту самую секунду, на трассе я контролирую все – вот, что я искал в этих гонках и находил сполна. Это и было моей отдушиной в жизни, не дающей пасть в пучину уныния, рожденного серостью и однообразностью дней, которые многих заставляли искать утешения на дне бутылок и в пьяных драках в городских барах.

Но было в моей жизни еще кое-что кроме гонок и работы. Нечто крайне важное, а именно – любовь.