Строитель - Андрей Готлибович Шопперт

— По этим оврагам текут ручьи, трупы начнут гнить и ручьи эти вынесут всю эту заразу в реку Тетерев. А вы из неё воду для питья и готовки берёте. Там же всякие трупные яды будут, — попытался Андрей Юрьевич образумить нагловатого такого молодчика с пузиком. Чуть не единственный пузан, которого он в этом времени встретил.

— Нешто, княже, ручьи другую дорогу найдут. А куда ещё прикажешь такую гору поганых девать? — отмахнулся от него тиун. Нет, он, конечно, кланялся и очами ел, но так, для вида. Чужой князь, не свой. А свой приказал татаровей зарыть. О чём, кстати, его настоятельно «попросил» князь Владимирский.

Покидали их в овраги и кое-как засыпали землёй, да ещё и теми срубленным деревцами и ветками, которыми они маскировали батарею и засадный полк, закидали.

— Из реки ниже по течению воду для питья и приготовления еды не брать. Увижу, повешу! — распорядился у себя в войске Андрей Юрьевич и даже на всякий пожарный стал войско разгонять.

Большую часть возчиков нагрузили добычей и под охраной дружинников отправили домой. Туда же на следующий день Андрей Юрьевич спровадил артиллеристов и минёров. Снарядов больше нет, мин тоже, зачем лишние рты тут держать, продуктов и фуража лишку не бывает. Стволы все собрали и тоже отправили. Во-первых, нечего подсказывать врагам и друзьям, чем они тут воевали. А во-вторых, это морёный дуб, его с таким трудом добывали, вытаскивая из рек и болотин, зачем же выбрасывать. Можно красивую и дорогую мебель делать. Сколько ножек для стульев выйдет только из одного ствола⁈ А их семьдесят пять. Плюс там железные хомуты и верёвки. Их вполне можно второй раз использовать.

Кстати, про морёный дуб… Дубы. Ресурс ограниченный. И Андрей Юрьевич дал команду на место извлечённого обязательно топить ствол, освобождённый от веток и корней на этом же месте. Понимал, что десятилетия нужны, чтобы опять тот же эффект получился, но если их сегодня не бросить в реку, то через тысячу даже лет ничего не выловишь. Пусть и потомки дорогую мебель на продажу делают.

Кроме возчиков убыли и почти все стрельцы — эти сопровождали во Владимир огромные стада овец и несколько приличных табунов лошадей. Овец на вскидку без пересчёта пару тысяч голов.

Большинство лошадок средней паршивости. Но крестьянам пойдут. Землю пахать и телегу возить смогут. А вот пару сотен «трофеев» вполне сгодятся для конезаводов. Там есть настоящие тонконогие и грациозные арабы, есть кони рыцарских статей, а несколько так вполне и могут послужить родоначальниками русских Битюгов. Метр восемьдесят в холке и ноги все мохнатые. Впереди шестьсот лет до появления машин, и разведение и продажа тяжеловозов может принести хорошие барыши. При этом коней столько, что можно даже на выведение пород замахнуться. Вон, вороные есть, вон, рыжие или каурые, а отдельно по его приказу собрали необычных лошадей и там есть несколько представителей чубарой масти. Далматинцы такие. Все в чёрных пятнах на белой шерсти.

Сам профессор Виноградов в лошадях ничего не понимает, и тем более в методиках выведения породы не силён, но должны же быть в его землях специалисты, если не в выведении пород, то хоть в создании конезаводов. Если нужно объяснит товарищам про женские (XX) и мужские (XY) хромосомы. Главное — есть из чего выбирать.

Гедимин по поводу встречи решил затеять пир в Житомеле, но Андрей Юрьевич идти в город отказался. Там всё ещё огромное количество беженцев из соседних селищ, там бардак, грязь и антисанитария. Там, наконец, куча вшей, блох и клопов. Нет. Лучше в палатке спать, а пьянствовать на свежем воздухе.

— Когда выдвигаемся к Киеву, брат⁈ — после первого кубка мёда обрадовал Андрея Юрьевича вопросом союзник.

Глава 2

Событие четвёртое

Андрей Юрьевич этого вопроса ждал. И идти на Киев не хотел. Не из-за обиды не хотел, что Гедимин его оставил один на один рубиться и с киевлянами, и с ордынцами. Обида — обидой. Но союзники, с какой стороны не посмотри, и договор, пусть устный, о походе на Киев заключали. И там про то, кто и когда подойдёт к Житомелю ничего не было. Мог бы взять и отступить к Овручу. Сам себе злобный Буратино, зачем один полез?

Не хотел идти на Киев Андрей Юрьевич из-за того, что этот хитрован будет гнать его людей на штурм стен с лестницами наперевес под град стрел, под смолу со стен льющуюся, под каменюки, что будут на головы атакующих сбрасывать защитники Киева. Терять людей для того, чтобы Гедимин увеличил свои владения? Зачем?

— Нечем мне воевать, брате, — опорожнив кубок с мёдом, твёрдо глянул в глаза Гедимину профессор Виноградов.

— Как же нечем, у тебя воев не меньше, чем у меня⁈ — махнул рукой в сторону поля боя бывшего Великий князь Литовский.

— Стрел не осталось. Ни одной. Последние отдал тому отряду, что к Переяславлю выдвинулся поганых преследуя. Фуража для лошадей нет. Вон, как у татаровей, лошади уже ветки обгладывают. Рожь и просо кончаются. Одно мясо в избытке. Но тепло уже, оно через три дня протухнет. Чем людей кормить? — всё почти, что сказал Андрей Юрьевич, было правдой. Почти. Продукты и фураж были, но в магазинах или складах в Луцке и Ровно. А это в двух сотнях вёрст. Сейчас на руках едва на седмицу припасов, ну плюс мясо убитых лошадей. Но коптилен нет, как и холодильников. На самом деле протухнет. Киев же в ста тридцати — ста пятидесяти верстах на восток, если схемке Фёдора верить. Три дня пути, если даже завтра утром выступать. Там войнушка и дорога назад. Без грабежей и экспроприации начнется голод и падёж лошадей. Травка только-только зеленеть начинает. А грабить толком некого. Ну десяток мелких селищ по всей этой дороге. Там даже литвинам продуктов не хватит.

— Тут заберём в Житомеле жито и овёс, — в другую сторону махнул Гедимин.

— На десять тысяч человек и столько же лошадей? В городке, где две с половиной тысячи население, и они уже неделю с лишним в осаде сидят и почти всё съели. Нет у них ни еды, ни тем более фуража.

— Так что струсил ты, брат, и не хочешь на Киев идти⁈ — скрежетнул зубами Великий князь Литовский.

Так нельзя.

— Может частью войска? Я Святослава Киевского и его