Тот еще тролль - Адель Гельт

— Не, мужики, вы как хотите, — решился пулеметчик, — а я не могу. Мне надо. Ну, там же это… — снага сурово сдвинул кустистые брови и почти шагнул с груды кирпича вниз.

— У тебя в роду черных уруков не было? — уточнил Дятлин, придержав подчиненного за руку. — Ну, ты понял.

— Почему «было»? — чуть ли не оскорбился тот. — Прадедушка Грым до сих пор живой… Только он мне не родной, дедушкин отчим. И переехал недавно, в Сан-Себастьян. Но тут, хотя бы, сервитут…

— А я согласный! — вдруг заявил тот кхазад, что заговорил первым. — Айда, мужики. Пусть жили грешно, хоть помрем смешно!

Нельзя было не пойти — и встали, кто сидел, и пошли.

Большой Зилант, тем временем, дополз до первого из домов, и головами стал вертеть с утроенным интересом.

— Утрям, иждехес! — донесся истошный визг. — Хайван!

Визжали по-мишарски, голосом женским, черно-уручьим. И снага, и кхазад прибавили шагу, переходя на бег.

«Чего бежим», подумалось Дятлину. «Только помрем уставшими».

Однако, добежали… Чтобы не успеть.

Как оказалось, опаздывать можно и в хорошем смысле.

Здоровенный черный урук — довольно молодой, крашеный, зачем-то, то ли мелом, то ли краской, в цвет белый — выскочил из-за дамбы, отделяющей поле боя от берега реки, да достиг гигантского змея в три могучих прыжка.

— Стоять, — вдруг закричал Дятлин — неожиданно для себя самого. — Не лезть!

Все — даже кхазады, даже потомок черноуручьего, как выяснилось, выкормыша Обжора — неожиданно послушались.

— Не трожь ребенка, сволочь! — заорал черно-белый урук.

Потом Дятлин услышал звон бьющегося стекла. Запахло спиртом, и снага тут же ослеп: остальное оставалось только слушать. К тому же, ничего особенного городовой и не услышал — мощные удары чего-то обо что-то, крики, падение тяжелой туши…

Конец записи.

Глава 2

Эпичная битва между силами добра и порядка (сами разбирайтесь, кто с какой стороны выступал), завершилась два часа назад. Последствия той битвы разгребали несколько часов — и еще довольно долго будут делать то же самое.

Сначала — тела, они же трупы, они же — ингредиенты.

В этом здорово помогли снага, те самые, с автоматами, и, как оказалось, еще и пулеметом. Эти ребята — кстати, полицейские — организовали сбор трофеев на основе почти научной: товарищи Тейлор, Стаханов и Ерманский удостоили бы тех, как минимум, похвалы.

Удивительно быстро набежала огромная толпа снажьих родственников: они выстроились в долгие цепочки, по которым и передавались… Скажем так, элементы, выходящие при разборе биокомплектов. Хорошо, что снага в массе своей не брезгливы! Меня, например, при взгляде на процесс разбора откровенно мутило, и, надо сказать, не меня одного.

— И как они, ну, теперь? — спросил я у егеря. — Поделятся?

— С чего бы? — Кацман чуть сдвинулся влево, будто пытаясь удержаться в поле моего зрения. — Это их добыча. Законная, надо заметить. Могу вспомнить подходящий параграф…

— Верю, господин капитан, — я тяжело вздохнул, обратившись внешне этаким Плюшкиным.

На самом деле, плевать мне было с самой высокой колокольни на добычу: по оптимистичным подсчетам, всю ее я мог бы купить у снага раз шесть, или даже семь — и это только на купоны…

Ничего уникального не предполагалось. Разве что, таковое можно было достать из туши Большого Зиланта, но то была добыча уже урукова, и я был уверен — Зая Зая поделится.

Однако, изобразить несусветную жадность стоило. Известную в моем мире поговорку здесь переиначили: «когда тролль родился, гобёл заплакал», а значит, и мне не стоило еще сильнее, чем есть, выделяться из сонма соплеменников: постоянная скаредность!

— Переигрываешь, братан, — Зая Зая тоже оказался неподалеку. — В смысле жадности. Вон, и господин капитан… Или полковник? — урук вопросительно посмотрел на егеря. Или опричника.

— Все равно, — тот пожал плечами. — Я с тобой, кстати, согласен. Наш синеватый друг… Короче, заканчивал бы ты это, Ваня. Вот серьезно, завязывай.

— Богатым будешь, — посулил я орку, сделав вид, будто не понял, о чем говорят они оба. — Только что о тебе думал. На предмет Большого Зиланта.

— Не буду, — принялся отнекиваться тот. — Тушу забирай, хоть всю: мне ее все равно девать некуда, да и живу я в дому у тебя же.

— Уверен? — прищурился я. — Там одной чешуи на… Дофига.

— О, чешуя! — обрадовался новоявленный великий герой. — Немного возьму, на жилетку. И череп еще. Один, который целее. Второй, так и быть — забирай.

— Они там в труху. Оба. И в кашу. То есть, оба сохранились хуже, — ответил я. — С такого-то, гхм…

— Это я неловко, — признал Зая Зая. — Головы тоже бери. Раз в труху. Но чешуи еще — на наручи. И поножи.

Капитан егерей посмотрел на нас обоих, послушал, да и расхохотался.

— Кожура, — сказал, — настолько старого змея, да еще магически инертная… Инертная ведь?

— Есть такое, — сурово согласился я.

В самом деле, шкура хтонической твари как была неуязвима для любой доступной мне магии, так и осталась, что на живом змее, что на мертвом. Разве что, чешуйки теперь пробивались пулями, выпущенными из пулемета…

— Она сама по себе стоит денег настолько огромных, что твой друг может купить себе хоть осколочный жилет, хоть боевой скафандр, пусть и без бортового оружия. Даже с учетом пошлины, которую нужно будет заплатить за разрешение… Даже два скафандра. Или три. Сумма получается такая, что мне ее даже сосчитать сложно — вот так, сразу.

— Пошлины? — оживился я, подумав о своем. — А может, тогда и мне можно что-то компактное, дальнобойное…

— Огнестрельное? — посуровел капитан. — Нет, и не проси!

— Помню, — стоило пойти на попятный, но что-то подсказывало мне… — Государев именной приказ. — Вздохнул. — Можно хоть услышать, о чем тот? И почему? Снага же, вон…

— Казань, она же — Сервитут Казнь — место особое, — капитан егерей потянул волынку в долгий ящик. — Только не надо этих твоих шуточек про «я заметил»!

И не собирался, честное слово! Слушал временное начальство внимательно: не давал мне покоя один момент… Однако, в наличии последнего стоило убедиться доподлинно.

— Дело не только в том, что хтони тут небольшие и — относительно — слабенькие, — проговорил капитан, — и даже не в великом их количестве. Приходилось ли тебе слышать о казанском феномене?

Конечно, мне приходилось! Я в нем, можно сказать, жил, в этом феномене, с конца Поволжского Глада и до окончания Эксперимента… После какового и сам феномен, и порожденные им подростковые банды сошли на нет!

Миры наши и вправду похожи,