Знахарь 2 - Павел Шимуро

Я посидел ещё минуту, потом встал и побрёл вверх.

Тропа к дому Наро показалась бесконечной. Ноги несли, но каждый шаг приходилось выдёргивать из вязкого сопротивления мышц, которые отказывались подчиняться. Дважды я останавливался, опирался на ближайший ствол, переводил дух. Перед глазами плыли пятна — золотистые, фантомные, шлейф от бесконечного сканирования. Система молчала — видимо, и ей нечего добавить.

Дом Наро. Крыльцо. Дверь на засове — запер перед уходом. Отодвинул, вошёл, задвинул обратно.

Стол. Табуретка. Очаг почти погас, угли подёрнулись серым.

Я сел, положил голову на руки и закрыл глаза.

…

Проснулся от голосов.

Не сразу — звуки просачивались в сон постепенно, как вода в трещину. Сначала гул — неразборчивый, далёкий. Потом отдельные слова, обрывки фраз. Скрип ворот. Шаги по утоптанной земле.

Я поднял голову от стола. Шея деревянная, правая рука онемела. За окном свет — настоящий, дневной, бледно-зелёный. Кристаллы в коре горели ровно, без ночной синевы.

Сколько проспал? Час, два? Тело протестовало при каждом движении, но голова была яснее, чем вчера. Голод сосал под рёбрами, тупой и настойчивый.

Я встал, подошёл к окну.

Внизу, на площади у обугленного корня, увидел движение — Аскер стоял у северных ворот, заложив руки за спину. Рядом — двое мужиков из тех, что охотились с Варганом в его отсутствие. Все смотрели в одну сторону — на тропу, ведущую из-за частокола.

Варган.

Я узнал его по силуэту раньше, чем по лицу, только силуэт был другой — не текучий, не расслабленный, а тяжёлый, нагруженный, с заметным креном влево. Правая рука прижата к боку, предплечье обмотано тряпкой. На ткани — пятна.

Рядом Тарек. Мальчишка тащил мешок, перекинув через плечо, и шатался на ходу, как пьяный. Лицо серое от усталости, губы потрескались. Но шёл — не останавливался, не просил помощи.

Я сбежал по ступеням и направился вниз.

Аскер что-то говорил Варгану. Охотник слушал, кивал, но глаза его бегали по площади, выискивая. Нашли меня. Остановился.

Я подошёл. Мы встретились взглядами.

— Нашёл? — спросил Варган.

— Нашёл. Алли стабильна. Яд остановлен.

Он кивнул, и я увидел, как его плечи опустились на пару сантиметров — напряжение, которое он нёс от самого Лоснящегося поля, ушло — не целиком, но достаточно, чтобы лицо на мгновение перестало быть маской.

Потом Варган развязал мешок на плече Тарека и протянул мне.

Внутри пучок Серебряной Лозы, завёрнутый во влажный мох. Я развернул. Стебли длинные, гибкие, с серебристым отливом, который играл на свету, как изморозь. Срезы свежие, сочные, с белёсым соком на кончиках. Листья целые, без повреждений.

Качество несравнимо с тем огрызком, что был у Наро в запасах. Свежая, живая, насыщенная. Из такой Лозы можно сделать антидот вдвое лучше того, что я сварил ночью.

— Хороша, — сказал, и это было не комплиментом, а констатацией. — Покажи руку.

Варган нахмурился, но позволил.

Я размотал тряпку. Рана шла по внешней стороне предплечья — три параллельные борозды, глубокие, с рваными краями. Когти прошли через кожу и мышцу, не задев кость. Края воспалились, покраснели, но гноя не было — второй круг держал, регенерация делала своё дело.

— Чем?

— Тварь на обратном пути. Южная тропа, версты за две от деревни.

Я промывал рану водой из фляги. Варган не морщился, только челюсть сжал плотнее.

— Какая тварь?

— Не видал такой. Крупная, с оленя ростом, может выше. Из кустов вышла, не с дерева упала — тихо, будто земля породила. Тарек первый учуял — говорит, пульс в земле почуял, тяжёлый, не как у зверя. Я отбился, копьём пробил бок, но не глубоко — шкура толстая, жёсткая. Тварь отступила, но не убежала — стояла и смотрела. Потом ушла. Не испугалась, а… будто решила, что не стоит.

Я достал из сумки горстку Кровяного Мха. Размял в пальцах, добавил каплю воды, растёр в кашицу. Приложил к ране, и зеленоватая масса легла на рассечённую мышцу и прилипла. Антисептик и стимулятор в одном. Варган дёрнул предплечьем, но не отнял.

— Когти прямые? — спросил, перевязывая чистой тканью.

Варган посмотрел на меня иначе — остро, оценивающе.

— Прямые. Откуда знаешь?

— Следы у ручья мы с Браном нашли ночью — трёхпалые, глубокие, когти прямые. Та же тварь, или ещё одна такая же.

Варган помолчал. Потом сказал тихо, чтобы Аскер не услышал:

— Жнецы ушли — мелочь ушла. И пришло это.

— Экологическая пустота. Когда уходит один хищник, его место занимает другой.

Охотник посмотрел на меня как на человека, который говорит понятные вещи непонятными словами.

— Это я и без учёных словечек знаю. Тропа южная теперь закрыта. Бран, Горт, чтоб за частокол ни шагу, слышишь? Алли, это последний раз, когда мы туда лезли без подготовки.

Я кивнул. Затянул повязку, закрепил узлом.

— Через два дня перевяжу заново. Мох менять каждые сутки, руку не нагружать.

— Ага. Ещё скажи, дома сидеть и кашку есть.

Я не улыбнулся, но что-то в лице, видимо, изменилось, потому что Варган фыркнул и отвернулся.

Тарек сидел на земле у стены амбара, привалившись спиной к доскам. Глаза полузакрыты, голова склонилась набок. Мальчишка отключался прямо на месте.

Я бросил на него взгляд. Система сработала на фоне, без запроса.

[ДИАГНОСТИКА: Тарек]

[Культивация: 1-й Круг — стабилизирован]

[Кровяные каналы: укрепляются (прогресс +4 % с последнего сканирования)]

[Мышечная масса: незначительный прирост]

[Общее состояние: истощение, обезвоживание. Критической угрозы нет]

Первый круг крепнет. Каналы расширяются. Тело парня перестраивается, адаптируется к той силе, что проснулась в нём после отравления и лечения. Рейд на Лоснящееся поле, двенадцать километров по Подлеску и обратно, дал ему то, чего не дала бы неделя тренировок, нагрузку, стресс, выброс.

Я мысленно отметил и прошёл мимо.

Мешок с Серебряной Лозой я забрал с собой наверх. В доме разложил стебли на столе, осмотрел каждый. Шесть штук, длиной в локоть — сочные, свежие. Хватит на три-четыре дозы усиленного антидота. С Лозой рецепт менялся — вместо слабой Полыни как нейтрализатора можно использовать Лозу как основу, а остаток Полыни добавить для усиления специфичности. Эффективность вырастет до семидесяти-семидесяти пяти процентов. Токсичность упадёт ниже десяти.

Алли получит нормальное лекарство — не лотерею, а лечение.

Но это потом. Через час, когда руки перестанут дрожать и голова соберётся в кучу.

Я сел на табуретку у окна и посмотрел на свои руки — тонкие, грязные. Ногти обломаны, под ними чёрные полоски земли. Костяшки пальцев