Моя война - Виктор Косенков

Кали: Да. Правило невмешательства. Это первое, что необходимо изменить. Отныне мы должны вмешиваться. Участвовать. Тратить, чтобы сберечь.

Сварог: Ты понимаешь, что у нас уже не будет второй попытки? Особенно если все возьмутся за дело всерьез. Сил, энергетических ресурсов настолько мало… Любое, сколь-либо заметное вмешательство сожрет если не весь резерв, то большую его половину.

Кали: Понимаю. Но иначе все бессмысленно. Тупик ничем не отличается от смерти.

Кубера: А что ты предлагаешь конкретно?

Кали: Есть план. Он подразумевает использование все тех же ресурсов, вкупе с тем, что вы все и без того умеете. Нам нужен человек. Точнее, существо. Весь набор. Сверхспособности в лидерстве, лечении, неуязвимости. Ораторское искусство, интеллект. Харизма на максимум. Я думаю, что у каждого здесь найдется что-то из копилки с названием “сверхчеловек”. Я знаю точно, у каждого есть такая закладочка.

Христос: Погодите, но каким образом? Где ресурсы?

Кали: Я думаю достичь этого силами все того же плебса.

Христос: Я против.

Кали: Плевать. Иных вариантов я не вижу.

Тор: Вряд ли кто-нибудь может предложить что-то иное.

Христос: Бред!

Кали: Да, конечно, но основная роль в этом бреду отведена тебе.

Сварог: Почему ему?

Локи: Вот именно, почему?

Кали: Ответ прост. У Христа самый большой опыт в разработке евгенических программ. Сводить все вместе будет он. К сожалению, нужно приготовиться к серьезному сопротивлению. Система только потому и существует до сих пор, что не терпит изменений, санкционированных извне. У меня есть более детальный план. И я готова им поделиться, но не тут и не сейчас.

Зарегистрированные пользователи Кали и Сварог покидают чат.

Кенвуд: Эй, все только началось! Вы куда?!

Зарегистрированный пользователь Локи покидает чат.

Перун # Кенвуд: Удачи тебе, малыш!

Зарегистрированный пользователь Перун покидает чат.

Тор # Кенвуд: Советую вложиться во что-то более существенное, чем акции или деньги.

Зарегистрированный пользователь Тор покидает чат.

Кенвуд: Эй!!! Ой…

Внимание! Чат “Вселенная 542” удален из системы чатов “Вселенная”. Вы отключены от чата “Вселенная 542” ввиду отсутствия такого имени в нашей системе.

Наркобар “Орбита”

Последний этаж двухсотэтажного здания в центре Киева

Бармен выглядел парнем с головой на плечах, поэтому я обратилась к нему напрямую.

— Послушай мальчик, а как у нас тут с чем-нибудь более серьезным, чем вся эта бижутерия?

На нагрудном жидкокристальном беджике значилось, что бармена зовут Миша.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и ничего не ответил.

— Плачу наликом, — я кинула использованную трубочку с синтетической коноплей на стойку. С некоторого времени синтетические суррогаты вставлять перестали.

Миша снова окинул, меня внимательным взглядом. Я знала, что он видит. Довольно высокую, хорошо сложенную брюнетку с простоватой для этих мест прической. Наманикюренные длинные пальчики с покрытыми черным лаком ноготками нетерпеливо барабанят по мраморной стойке. Облегающая одежда, микроскопическая дамская сумочка. Типаж — пай-девочка ищет приключений.

— Триста сорок красненьких, — буркнул Миша и занялся набиванием очередной трубочки.

— Что это будет? — спросила я и прикусила язык.

Вопрос был глупый, я это поняла по глазам бармена. Он даже слегка покачал головой, мол, во дает дамочка.

— Подходит, — я запоздало постаралась исправить положение, выуживая из-за рукава требуемую сумму.

Вообще-то расценки у Миши были еще те, но мне было нужно. Бармен явно колебался. Чтобы поспособствовать ускорению принятия решения, я сделала вид, что собираюсь уходить.

— Погоди, — он сунул руку под стойку и выудил трубочку.

Самую обыкновенную на вид, но я знала, что содержимое этой маленькой, запечатанной чем-то прозрачным головки из красного пластика стоит тех самых трех сотен и отличается от своих собратьев, как солнце от луны. Стараясь, чтобы пальцы не выдали мою дрожь, я ухватила трубочку и отошла от стойки, провожаемая двусмысленным “хм” бармена. Боги, как же я ненавидела его в этот момент! И его, и всю эту шарагу в правительстве. Я ненавидела даже этот бар и всех его посетителей, в сущности, таких же несчастных людей, как я сама. Близость запретного удовольствия туманила голову, руки сделались неловкими, так что я сильно опасалась уронить трубочку на пол. Впрочем, это никого бы тут не удивило. И не такое видали.

Уединившись в отдельной кабинке я, наконец вскрыла колпачок трубки, сунула ее в ноздрю и сорвала прозрачный чехольчик с головки. Трубка ощутимо нагрелась в руке, горький, чуть-чуть отдающий резиной дым заполнил мои легкие. Приход случился сразу же после выдоха. Он был похож на прибой.

Когда дверцы лифта с ленцой отворились, я еще была не в состоянии адекватно воспринимать реальность. Из лифта вышли трое в совершенно одинаковой одежде, и то, как они это сделали, уже должно было навести меня на определенные подозрения. Но теплый прибой никак не хотел меня отпускать, и я металась в его цепких волнах, как в смирительной рубашке, не в силах вырваться на волю, да и желания подобного не испытывая. Наркотик, эта психическая метель, был моей слабостью, одной из тех, что я усиленно культивировала. Слабость — отличительная черта человека. Только человек может позволить себе такую уничтожительную роскошь, как слабость.

А я хотела быть человеком. Очень хотела.

Тем временем одинаково одетая троица быстро обошла наркобар, сунула свои любопытные носы в каждую кабинку, кроме приватных, закрывающихся изнутри, и даже залезли под стойку бара. В этот момент что-то в моей голове щелкнуло, и наркотический прибой отошел на задний план. Нельзя сказать, что “Орбита” — самое спокойное место в городе, но не понять, что в баре затевается неладное, мог только законченный идиот. Впрочем, таких тут было большинство. К идиотам не относился, пожалуй, лишь бармен Миша, который при появлении подозрительных лиц осторожно перекочевал на дальний конец стойки, поближе к запасному выходу. Всю эту картину я наблюдала через прозрачные с внутренней стороны стекла приватной кабинки, прикидывая про себя наилучший выход из сложившейся ситуации. Выход был один.

Я успела упасть на пол за мгновение до того, как троица выхватила короткоствольные автоматы и начала поливать бар от бедра свинцовым дождем.

Стекла лопнули, на меня посыпались мелкие осколки. Крики. Паника.

По залу метались перепуганные наркоманы. Какой-то юноша в свободной мохнатой куртке влетел в мою кабинку с развороченной спиной, бедняга получил очередь между лопаток. Некогда симпатичная девушка с длинными белыми волосами, обильно окрашенными кровью, билась не то в истерике, не то в предсмертных конвульсиях. Публика в баре была не из тех, кто оказывает сопротивление вооруженному противнику, да и невооруженному тоже. Единственным, кто повел себя более или менее грамотно, был бармен Миша, который неведомо откуда выудил пистолет и открыл совершенно беспорядочный огонь по нападавшим. Бармен правильно посчитал, что люди, убивающие всех подряд, явно не стремятся вести переговоры или грабить кассу. Их интересуют только смерть и террор, а следовательно, не стоит сильно надеяться на их милость. Лучше подороже продать свою жизнь. Я метнулась из своей полуразрушенной кабинки.