Юнкер - Валерий Пылаев

И я не собирался настаивать.

— Пока что я трачу только собственные средства. — Я пожал плечами. — И не так уж и много.

— Саша, твои собственные средства — десять рублей в месяц казенного жалования, — ухмыльнулся Миша. — Пора бы уже запомнить.

С этим я мог бы поспорить… зная реальный расклад дел. И именно зная — не стал. Формально я владел и долей в акционерных обществах, и землей, и весьма солидными — по меркам простых смертных — капиталами.

Но распоряжаться ими, конечно же, не мог. Новый поверенный, нанятый взамен покойного Колычева, непременно послушает фактического главу рода. А дед…

Дед наверняка будет безмерно рад, если я побегу к нему жаловаться на старшего брата.

— Раньше ты бы меня просто отлупил. — Я склонил голову набок. — А теперь поинтереснее придумал… Браво. Настоящий князь растет.

Миша полыхнул Даром — но тут же взял себя в руки. Наверняка ему сейчас безмерно хотелось как следует мне врезать. Булавой — или по старинке, кулаком по морде. И все-таки сдержался: как я верно подметил, вчерашний юнкер стал князем Горчаковым, наследником рода.

И его возможности подгадить младшему брату возросли многократно.

— Прикрывай свою лавочку. — Миша шагнул вперед и взял меня за пуговицу кителя. — Я прослежу.

— Следи. За аренду заплачено на полгода вперед. Долгов нет. В твой драгоценный карман никто не залез. — Я с усилием, но все-таки оторвал могучую Мишину клешню от своей груди. — Так что ступай отсюда, братец. Или я тебя сам выведу.

Случись нам подраться всерьез, я бы, пожалуй, мог и огрести: уступая в силе Дара, выучкой Миша все-таки уделывал меня ровно на три года юнкерского училища. Но отступать было уже поздно.

К счастью, обошлось. Миша злобно зыркнул на меня — и отвел взгляд, словно ему вдруг стало тяжело смотреть мне в глаза.

— Делец нашелся… Только форму позоришь без толку, — проговорил он. — Какой из тебя офицер?

Сам Миша пришел одетым в гражданское. Серый костюм с рубашкой сидел неплохо, но брат все равно то и дело ежился и чуть горбил спину. Будто проверял — выдержит ли ненадежный статский шов, не разойдется ли, случись чего…

— Каким положено быть второму сыну в роду. — Я вздохнул и осторожно взял брата за плечо. — Это ты теперь — наследник… Так уж получилось.

— Ты мне зубы не заговаривай. — Миша дернулся, стряхивая мою руку. — Я тебе все сказал! Раз ты теперь у нас служивый — с сегодняшнего дня будешь жить на государственном обеспечении.

* * *

Заглушив мотор, я еще несколько мгновений сидел, не убирая руку с руля. И вслушивался в тишину, перемежаемую едва заметным металлическим потрескиванием из-под капота.

Могучий металл сделал свою работу — и теперь отдыхал.

— Ты чего, благородие? — Настасья тронула меня за плечо. — Вроде нормально же все.

Я в первый раз за всю дорогу от магазина отважился на нее посмотреть. Раньше это однозначно… привело бы к аварии. В ателье на Настасью наверняка сшили бы самое настоящее произведение искусства, но и готовое платье выглядело умопомрачительно.

Матовая синяя ткань обтягивала фигуру, оставляя открытыми не только плечи, но и ноги — ровно настолько, насколько нужно. Будь платье на сантиметр короче, его непременно назвали бы вульгарным, но такое, пожалуй, одобрила бы даже Арина Степановна… И все же мне оставалось только догадываться, сколько моих однокашников заработает инфаркт на сорок-пятьдесят лет раньше срока.

— Приехали, — улыбнулся я. — Посиди, пока я не открою тебе дверь.

Даже в новом платье и дорогущих французских туфлях Настасья оставалась собой — и уже порывалась самостоятельно выскочить наружу. Хоть и явно побаивалась местной публики. На улице уже успело начать темнеть, но даже подступающий вечерний полумрак не мог скрыть роскошные наряды дам… Нет, скорее девушек: на чопорных светских львиц с приемов в Зимнем местные красотки походили мало — даже несмотря на то, что половина наверняка не раз бывала и там.

Под стать дворянкам смотрелись и кавалеры. Большая часть носила черную юнкерскую форму, но изредка попадались и гражданские. На мгновение показалось, что где-то в арке мелькнула внушительная фигура Воронцова — но я тут же перестал забивать голову мыслями о незадачливом князьке и принялся выискивать глазами своих.

«Красный» юнкер Чингачгук в силу своего статуса лишился всех преференций — да не очень-то их и желал, судя по всему — а вот остальным повезло больше: в «Кристалл» нас все-таки выпустили, даже несмотря на былые прегрешения. Кое-кто успевал по наукам и больше не попадался, я отличился в стрельбе — спасибо «трехлинейке» тридцать пятого года — а Богдан… Богдан в очередной раз проявил чудеса изворотливости и оказался в списке приглашенных одним из первых.

И теперь глазел на меня с разинутым ртом. Видимо, не сразу узнал Сашку Горчакова, который не только припарковался у клуба на невиданной доселе тачке, но еще и прихватил с собой красотку, которая тут же заткнула за пояс… вообще всех. Настасья не стала возиться с прической — просто позволила роскошной огненной гриве рассыпаться по плечам, и теперь сияла в огне неоновых вывесок всеми оттенками меди и золота.

Я взял ее под локоть и свободной рукой помахал Богдану. Тот изобразил что-то невнятное в ответ, но подходить так и не стал — видимо, все-таки застеснялся. И было чего: нас с Настасьей тут же обступили юнкера со всех курсов. Большинство, разумеется, интересовались исключительно моей спутницей, но нашлись и те, кто спрашивал про машину.

Нет, не «американец». Отечественная разработка. Пока что единственная в своем роде. Объем двигателя — шесть целых и девять десятых литра… Примерно. Восемь цилиндров. Мощность не менее трехсот лошадиных сил. Конструктор? Нет, не я — вот эта очаровательная сударыня. Представьте себе. Производство? Пока только в планах, но мы активно работаем над этим. Визитка?

Надо бы озаботиться — причем в самом ближайшем будущем.

Мой расчет оказался верным: несмотря на то, что Гижицкая устраивала прием для юнкеров не самого престижного военного училища, в списки приглашенных не могли не попасть сыновья и дочери знатных родов.

Если повезет, уже к концу вечера у меня будет уже пара заказов на эксклюзивную модель. И нас с Настасьей останется только раздобыть еще экспериментальных моторов… и построить машины буквально с нуля.

Действительно, какие тут могут быть сложности?

Но пришел я сюда не за этим. А исключительно по делу.

Гижицая неплохо подготовилась к приему: вместо привычных фотографий американских и британских рок-звезд стены теперь украшали имперский двуглавый орел и знамя Владимирского училища. Музыка со сцены играла скорее классическая, хоть и в современной обработке, а освещение будто пыталось поймать золотую середину между чем-то официальным… и тем, что происходило здесь обычно.