Перепутья - slip

невысокое здание, чуть в стороне от брусчатки Аппиевой дороги. Не зная, куда именно им идти, они тем ни менее двигались на юг. В противоположную сторону от Калена[1], что занимал Цизальпийскую Галлию вместе с десятком легионов и выжидал первый подходящий момент для совместной с Антонием атаки. Туда, где было проще найти моряков, готовых, заслышав звон монет, закрыть глаза на их текущий статус и переправить их…

А куда?

Ответа на этот вопрос не было.

- Смотри, гостиница, - от взора Мецената тоже не ускользнуло здание впереди, и он ткнул в него пальцем, - Может, переночуем хоть раз по-человечески? У меня уже спина отваливается на земле спать.

Агриппа цокнул языком в такт цоканью копыт лошади:

- Рискованно.

- Да кто нас там узнает? – Меценат умоляюще посмотрел на него.

Изнеженный творческий человек, что с него взять?

Ветер дул, принося нежеланную прохладу со стороны моря. Погода портилась. Начало ливней, а вместе с ними и шторма было только вопросом времени. Времени, которым они не располагали. Их имена уже красовались на том самом месте, на которое еще совсем недавно они вывешивали имена своих врагов – в этом не могло быть никаких сомнений, - и наточенный клинок мог поджидать их за каждым углом.

Пристальный взгляд Мецената с каждой минутой становился все более и более отчаянным.

- Кто угодно, - отрезал Агриппа, - Это слишком опасно, Гай. Выберемся из Италии, потом отдохнем.

Поникший, Меценат лишь коротко кивнул в ответ.

Они проехали мимо гостиницы, не сбавив скорости. Освещенное здание скрылось в темноте – и Меценат горестно вздохнул.

Рабы в очередной раз разбили для них лагерь на огороженной стеной редких деревьев опушке вдалеке от дороги. Спешка-спешкой, а отдых оставался необходимостью.

Костер трещал, вторя пению весенних птиц. Рабы занимались готовкой, а Агриппа сидел на земле, поджав под себя ноги, сверлил взглядом огонь, и… Хотелось бы сказать, что напряженно размышлял, но на самом деле в его голове не было ни единой мысли. Ни толковой, ни бестолковой.

Понурый Меценат сидел рядом и вяло помешивал головешки в костре.

- Что будем делать дальше? – неожиданный вопрос прозвучал как раскат такого нежеланного сейчас грома.

Растерянные слова прозвучали – и незаданный вопрос стал заданным.

Агриппа вздрогнул и затравленно оглянулся. Во взгляде Мецената читалась ставшая уже привычной потерянность.

- Не знаю, - Агриппа нахмурился и отвернулся назад – к такому успокаивающему и умиротворяющему огню.

Если бы Август был с ними, он бы точно что-нибудь придумал. Он бы уже знал, что им сейчас делать. Он всегда знал. Пусть Агриппа не всегда и не во всем был с ним согласен, это никак не отменяло самого факта.

У Августа всегда был план. Без него – они бежали, как затравленные крысы с тонущего корабля. Без цели, без перспектив, ведомые одним только страхом.

С этим нужно было что-то делать - и делать прямо сейчас.

- Ну смотри, какие у нас есть варианты? - Агриппа начал думать вслух, - Антоний сразу нет. Нам нечего ему предложить, кроме того - мы для него потенциально опасны. Он нас убьет быстрее, чем мы успеем рот открыть.

Потенциальный шанс повторить судьбу Помпея-старшего выглядел до ужаса реальным. Их с Меценатом головы словно бы уже катились по египетскому песку под хохот Антония – и никому не было до них никакого дела. Их потенциальные преследователи не пролили бы по ним ни единой слезы – не говоря уж о чем-то большем[2], в этом Агриппа совершенно не сомневался.

- Дальше. Секст Помпей, - продолжал рассуждать он. Меценат внимательно смотрел на него, словно ждал, пока он озвучит единственно верный идеальный вариант, - Не знаю. Не уверен.

- А по-моему Помпей - наш шанс, - пожал плечами Меценат. В его глазах промелькнуло что-то до боли напоминавшее надежду, - У нас с ним почти нет взаимных претензий. Да, он был в проскрипционных списках, но туда его занес Антоний и, я думаю, он об этом знает.

- С ним может быть и нет, но с теми, кого он приютил? – Агриппа невесело ухмыльнулся, - Почти все проскрибированные, кто успел сбежать, укрываются у него. Даже если он сам будет не против и примет нас, они быстро перережут нам глотки и выкинут в канаву.

- Но… Но мы ведь… - Меценат переменился в лице, и его голос дрогнул. Он явно не хотел признавать своего поражения.

- Гай, ну ты же знаешь, что это не так, - Агриппа мрачно ухмыльнулся.

- Но мы можем так сказать! – воскликнул Меценат, - Кто нас раскроет? Август мертв.

Теперь Агриппа смотрел поверх костра, куда-то в непроглядную темноту леса. Казалось, что еще чуть-чуть – и темнота уставится на него в ответ.

- Я не готов так легко предать память своего друга, - отчеканил он.

Повисла тишина, и в этой тишине он быстро пришел в себя. Помотав головой, он отогнал морок и обычным, спокойным голосом продолжил:

- Дальше.

- Дальше? – удивленно переспросил Меценат.

- Лабиен[3], - не обращая на него никакого внимания, продолжил Агриппа.

- Ты с ума сошел?! – очередное восклицание заставило его оглянуться.

Теперь в глазах Мецената читался неподдельный испуг.

- Нет, я абсолютно серьезно. Все не так безнадежно, как кажется, - продолжал Агриппа, - Его даже не было при Филиппах. Между нами нет ничего личного.

- Его может и не было, но остальные-то были! – взвился Меценат, - Да они нас еще быстрее в канаву отправят, чем проскрибированные Помпея!

- Не знаю, - Агриппа покачал головой, - Не думаю. Между нами была война. Мы победили, они проиграли. Ничего личного, просто такие правила.

Горечь поражения и страх загнанных зверей невозможно было сравнивать. Слишком разные эмоции. Слишком разные последствия.

Кто бы мог подумать, что роли поменяются настолько быстро.

- Это ты так думаешь, - резонно заметил Меценат и снова потянулся к палке чтобы помешать потускневшие угли в костре, - А теперь представь себя на их месте. Посреди диких парфян и бесконечных песков, без единого шанса когда-либо вернуться домой. И они точно знают, кто виноват в их положении.

В его словах было больше правды, чем Агриппа был готов признать.

- Мы, - невесело закончил мысль Агриппа, переводя взор на звездное небо над головой.

- Именно, -