Перевал Дятлова - Алан Бейкер

— Она и с фотоаппаратом неплохо управляется.

— И при этом твоя бывшая.

Виктор промолчал.

Максимов вздохнул.

— Хорошо, можешь взять ее, если хочешь, — сказал он так, словно был руководителем экспедиции. — Когда вы планируете отправиться?

— Через несколько дней. Константинову нужно время подготовиться, собрать оборудование, запас продовольствия, организовать транспорт и все такое.

Максимов одобрительно кивнул и очень тихо добавил:

— Витя, как ты думаешь, что вы там найдете?

Виктор задумался на время, но произнес единственную фразу:

— Не знаю.

Максимов опять вздохнул:

— Видишь ли, во все это так трудно поверить…

— Вы это мне говорите? Да я сам до конца не могу поверить. Нам предоставили столько фактов, но все они порождают больше вопросов, чем ответов. Все так запутанно. — Он взял в руки копию снимка с инсталляцией. — Понятия не имею, что это, кем построено и для чего. Но оно существует в реальности: оно там, в лесу, как и прочие странные объекты. Их видели в Якутии, видели на Холат-Сяхыл. Они существуют.

Максимов молча посмотрел на него, а потом сделал то, чего Виктор никак не ожидал: встал и пожал ему руку:

— Удачи тебе, Витя.

* * *

В ту ночь Виктору не спалось. Часа два он вертелся в кровати и никак не мог устроиться удобно. У него было странное, неприятное чувство, что простыни превратились в погребальный саван и душат его. Он стянул их и лежал уже просто так, думая о предстоящих событиях. В первый раз, после того как дал свое согласие Константинову, он серьезно об этом задумался.

Действительно ли это его дело — идти в тот лес? Лежа в постели, окруженный непроницаемой тьмой, он спрашивал себя, насколько разумно следовать по стопам девяти людей, убитых неизвестной «непреодолимой» силой, как говорилось в отчете. Совсем не разумно, а глупо и самоубийственно. Глубокой ночью, когда страхи и проблемы не дают уснуть, черное всегда кажется еще чернее. Вот и Виктор ничего не мог поделать с внутренним голосом, который неотступно твердил: «Не делай этого! Не езди туда!»

В конце концов, каким образом это его касается? Неразрешенная загадка… девять погибших… неизвестная сила… прошло уже полвека. Полвека, господи! «Пусть все остается как есть, — говорил ему голос. — Не влезай в это дело!»

— А как же Ника? — спросил он темноту.

Уж она-то пойдет в любом случае, не важно, останется он или нет. Пойдет и обвинит его в трусости. А Максимову что он скажет? Ведь он только-только сумел добиться уважения от своего редактора — и что же, явиться в его кабинет и сказать, что передумал, что ошибся и все это надувательство? Максимов его тут же уволит и, возможно, пошлет вместо него Черевина.

— Пропади все пропадом! — пробормотал он и отвернулся к невидимой стене.

«Я должен выяснить, что случилось с этими людьми, — думал он. — Они не заслужили полувекового официального молчания и достойны лучшей эпитафии, чем случайные и бестолковые обсуждения на форумах в Интернете».

Наконец ему удалось заснуть. Но сон не стал спасением: ему снилось, что он пробирается по заснеженной равнине, голый и трясущийся от холода. Со странной, уродливой горы на горизонте на невероятной скорости спустился сильнейший шторм, и его накрыла снежная буря, ослепив миллионом острых, как иголки, кристаллов. Он бежал от чего-то, чего не мог видеть, но что вызывало у него тошнотворный ужас, заставлявший его нестись очертя голову. Он изо всех сил прорывался сквозь снег к полоске леса, маячившего в белой дали, но ноги во сне отказывались подчиняться. И вот уже он почти полз среди деревьев, пытаясь скрыться дальше в лес от чего-то, что его преследовало. В глубине леса он наткнулся на холмик, засыпанный снегом. Он почему-то уже знал, что под ним находится. Ломая ногти, он принялся разгребать его, окруженный воющей снежным бураном ночью. И когда закончил, он увидел, что это замерзшее тело Ники: рот ее был открыт в последнем крике отчаяния, но языка в нем не было.