Куратор - Никита Киров

— Ты-то стараешься? — подколол Саша, сидевший за столом всё с той же приставкой в руках. — Тебя тогда взяли на подработку, а ты ушёл на обед и больше туда не вернулся. Даже не предупредил.

— А чего они? — Миша махнул рукой. — Они мне совсем другое обещали.

— Пофиг, — сказал Саша. — Ты ушёл, а потом все говорят, что зумеры ненадёжные, работать не хотят.

Я скинул кроссовки, лёг на койку и достал купленный по дороге эспандер, а то пальцы всё же слабоваты. А свободной рукой начал листать фотки на экране смартфона.

— Нормальный телефон взял? — засмеялся Миша, поглядев на меня. — Андроид, а не свой айфон.

— Мне нужны оба, — произнёс я.

Так, какие конкретно доказательства могут использоваться, что Игнашевич предатель и всегда им был?

Самое первое — неожиданная покупка квартир в Москве и Петербурге. Об этом были документы на компьютеры. Одна в июне, другая в мае, за три дня до моей смерти. Выписано на чужое имя, но это мелочи.

На какие шиши? Учитывая, что зарплата у Игнашевича хоть и высокая по нашим меркам, но не настолько, чтобы покупать жильё за десятки миллионов. Хм… а за бугор свалить ему не предлагали? Ну, значит, точно расходный материал. Донести бы это до него, и он сам начнёт рыть против бывших друзей и подельников.

Плюс куплена машина, внедорожник «Мерседес», он делал скан доверенности. Учитывая, сколько стоят «мерсы», покупка получается тоже очень дорогая. Не по карману.

Дальше. Из того, что накопал в сейфе: какие-то подряды с мутными лицами, наверняка фирмами-однодневками. Выписки счетов, но все забугорные. В них надо разбираться, но что-то можно подшить к делу. Возможно, всё связано с предательством, возможно, он ведёт свой бизнес с левыми подрядчиками, чтобы украсть побольше.

Ещё был приказ, где он был исполнителем, о том, что расформирован отдел с ребятами, занимающимися дронами. Подпись Трофимова, но составил Игнашевич, и все трое уволены. Увольняли и других, в основном тех, кто работал со мной и, возможно, как-то высказывался обо всём.

Их зачищают, но хотя бы без убийств и сроков. Просто уволили. Также были рапорты в фирму «Иглис», где служба безопасности «Альянса» указывала работающих там людей, не прошедших повторную проверку. Среди них были инженеры и программисты с большим опытом. Якобы, они ненадёжные, надо брать других.

В чём смысл? Украли, что можно, теперь вставляют палки в колёса проекту, пока в других странах разворачивают свои аналоги? Но ведь «Щит» — это нечто большее, чем просто дрон-носитель перехватчиков с машинным обучением и системой «свой-чужой».

Это сложная и комплексная система управления, реагирующая на любые угрозы, но она ещё на раннем этапе. Её возможности могут быть намного больше. И я полагал, что проекту дадут время подрасти ещё прежде чем уничтожать.

В любом случае, Игнашевич был в доле и получал гору бабла.

Кроме этого, в бумажках и стикерах, валявшихся повсюду, были телефонные номера, которые мне предстояло пробить.

Номеров было много, у некоторых были имена-отчества или названия контор. Что-то может пригодиться.

Остальные записи и записки от руки пока мало что говорили, но я приобщу их к делу. Могут быть совпадения. Да и многие записи на первый взгляд не имели смысла, вроде «М. приедет 21» или «Позвонить Косте насчёт Т.». Это потом, кто знает, вдруг, сойдётся, когда начнёшь сводить всё воедино.

И было ещё одно серьёзное доказательство — фото ксерокопии паспорта, очень плохого качества.

Но лицо я узнал. Тот киллер, что бросился на меня с ножом, которому я сломал руку.

Для чего это — неизвестно. Имя, скорее всего, фальшивое, возможно, делали на него пропуск.

Не помешало бы теперь изъять тот ноутбук. Сегодня была разведка, но для серьёзного расследования надо изучить его не десять минут, а целиком, сколько нужно.

Но цель на сегодня я ставил простую: убедиться, что он враг и почему, причём твёрдо, наверняка. Этого я добился в полной мере и поработал хорошо, много чего узнал. Дальше строим планы исходя из этого.

И кошелёк увидел с криптовалютой. А кто у нас владеет криптой? Воронцов всё говорил о крупных переводах в крипте, и он постоянно ныл, что не сможет потратить их в той деревне.

Трофимов тоже предлагал мне аппаратный кошелёк, скорее всего, тот самый, что достался Игнашевичу. А он человек старомодный, где-то может хранить кодовые слова для восстановления. На работе не было, но могут быть другие сейфы, более надёжные, подальше от Трофимова.

И там может храниться ключ или пароль от этого богатства. Без этого тот кошелёк — бесполезный пластик, даже после его утери всё можно будет восстановить. Если заполучу ключ или парольную фразу от его кошелька — он будет у меня в руках. Более того — смогу проверить, сколько у него есть денег и на что он их тратил.

Уверен, что квартиры и тачка связаны как раз именно с этим. И это реально, ведь ключи сложные, он должен быть где-то записан, причём не в компьютере, откуда его могут выкрасть. Хотя может и на компе, Игнашевич слишком мало времени посвящает информационной безопасности.

Этим вопросом стоит заняться и разобраться, но так, чтобы он меня не отследил. Правда, это были уж совсем новые технические штучки, у меня даже голова начала болеть, когда я начал об этом думать.

Нужен надёжный техник, которого можно подключить.

Но мне нужна не просто слежка за средствами Игнашевича.

Надо не просто понимать, что у него есть и на что он это тратит. Нужно в нужный момент перехватить это и избавить его от лишних денег — подгадать случай, выполнить комбинацию, чтобы он решил, что это его хозяева его кинули.

И что он предал впустую.

Есть люди, которые обвиняют Иуду в том, что он предал Христа. А есть и другие, которые обвиняли Иуду в том, что он предал слишком дёшево.

Вот Игнашевич как раз из таких, и за свои тридцать сребреников трясётся. Надо бы с этим поработать…

В желудке очень громко заворчало. Ну да, я же почти не ел сегодня. В те дни, что был у бабушки Толика, привык питаться хорошо — не парой шоколадок с печенюшками, а чем-нибудь серьёзным. Сейчас бы съел сковородку жареной картошки с салом, что солил дед.

Едва подумал об этом, как есть захотелось ещё сильнее. И правда, может, картошки пожарить? Впрочем, у меня припасов никаких не было, а объедать никого я не