Концепт - Дин Лейпек

Тим остановился у ближайшего фонарного столба и прислонился к нему. Определенно, это было вино. Слишком много вина. Тим прижал липкий лоб к холодному металлу и глубоко вдохнул.

— Тим, — выдохнул за спиной шепот.

Тима чудом сходу не вырвало, потому что он мгновенно узнал голос, и от липкого ужаса, который пришло с узнаванием, его замутило еще сильнее. Но инстинкт самосохранения пересилил, и Тим резко обернулся к сумраку за спиной.

Он был непроницаемым и зловещим.

— Не бойся, — прошептал сумрак. — Я не желаю тебе зла.

— Ага, — выдохнул Тим, сглотнув подступившую слюну. — Черный монстр, который на меня прыгал в замке, тоже был безобидным?

— Он должен был спасти тебя, мой мальчик, — вздохнул сумрак.

— Очень смешно.

— Его укус не был смертельным. Он должен был усыпить тебя, и ты бы проснулся в своей постели, ничего не помня о мире идей, Дудочнике и обо мне.

Тим нахмурился.

— К тому же, — вздохнул сумрак, — у меня нет власти в этом мире. Так что тебе нечего бояться, мой юный друг.

— Мы не друзья, — сказал Тим, отступая на шаг, чтобы почувствовать за спиной столб.

Сумрак слабо рассмеялся.

— Но я могу доказать, что я твой друг, Тим, — прошептал он.

— Очень сомневаюсь.

— Ты видишь только внешность, Тим, — вздохнул сумрак. — Дудочник — самый обаятельный человек в мире, но он же и самый опасный. И он приведет тебя к смерти.

Тим вздрогнул. Сумрак снова слабо рассмеялся.

— Он никогда не скажет тебе всей правды, — продолжил он, и Тим подумал, что сумрак чуть завихрился, будто намереваясь подойти ближе. Он прижался спиной к столбу. — И это уничтожит тебя. Берегись, Тим! — сумрак выдохнул ему в лицо — и исчез. Улица снова стала совершенно обыкновенной; свет фонарей превращал ночь в уютный полумрак.

Тим закрыл глаза и сполз по столбу вниз, дрожа всем телом. Робкий голос внутри подсказывал, что все это — просто эффект вина, но в это верилось с трудом. На секунду, длившуюся целую вечность, Тим почувствовал себя абсолютно потерянным и одиноким. Не было буквально никого, кому он мог бы доверять или с кем мог бы поговорить.

А потом он вспомнил — вновь — что это неправда.

* * *

Тим очень давно не был здесь. В последний раз он приезжал в дом родителей Энн еще до того, как она начала встречаться с Грегом; так что он не был полностью уверен в адресе, пока такси везло его через сонные пригороды. В конце концов он узнал магазин, в который они однажды вместе заходили, и попросил водителя остановиться после следующего перекрестка.

Наличные, в спешке снятые утром в банкомате, внезапно пригодились.

Тим прошел по проезду между аккуратно подстриженными лужайками. Мотор тихо заворчал за его спиной, и такси уехало. Он подошел к входной двери и остановился; лампочка на крыльце зажглась при его приближении. На двери висел рождественский венок; было сложно сказать, новый он или пережил целый год с прошлой зимы.

Тим достал телефон и посмотрел на время. Было два часа ночи.

«Блестящая идея», — подумал Тим язвительно, поднимаясь на крыльцо и садясь на верхнюю ступеньку. До этого момента он совсем не думал о том, который сейчас час. Несмотря на все счастливые воспоминания и купленные куртки, этот дом не был местом, в которое Тим мог приехать в любое время. По крайней мере, не в такое время уж точно.

И он даже не был уверен, что Энн дома, а не у Грега. Конечно, Тим не поехал бы к ней, если бы она ночевала у своего парня, однако это хотя бы сэкономило бы ему поездку.

Но куда еще ему было идти?

Замок щелкнул, и дверь тихо скрипнула у него за спиной.

— Тим?

Он неловко обернулся. Энн выглядывала из-за двери — волосы растрепаны, длинный бежевый кардиган скрывал большую часть ее розовой пижамы. Она щурилась на свет с крыльца.

— Я разбудил тебя? — спросил Тим, чувствуя себя жутко виноватым.

— Почти. Что ты здесь делаешь? Почему не позвонил?

— Я подумал, что для звонка уже слишком поздно, — солгал Тим.

— Ага, — кивнула Энн. — Куда лучше явиться посреди ночи без предупреждения.

Тим невольно улыбнулся, несмотря на чувство вины. Было чертовски здорово видеть ее — в пижаме и со всей этой сонной растерянностью — особенно после всего, что случилось с ним в последнее время.

— Ты в порядке? — спросила она вдруг, внимательно рассматривая его.

— Я начал писать, — внезапно сказал Тим. Это вовсе не было причиной его приезда или тем, что он планировал ей сказать — по правде говоря, он вообще ничего не планировал — но как только слова вырвались, он понял, что сказать нужно было именно это.

Карие глаза Энн расширились.

— Что? Когда?

Тим устал выкручивать шею. Он поднялся, чтобы встать к ней лицом.

— Заходи, — сказала Энн вдруг. — Тут холодно.

— Твои родители не будут против…?

— Их нет дома. Заходи уже!

Тим подчинился и прошел за ней через холл, который освещали желтые лучи от фонаря через стекло двери. Энн включила настольную лампу в большой, уютной гостиной и плюхнулась в огромное кожаное кресло.

— Я, наверное, должна тебе что-нибудь предложить, — пробормотала она сонно, глядя на него.

— Думаю, ты можешь пренебречь правилами гостеприимства в два часа ночи, — улыбнулся Тим. — Ты не против, если я сам себе сделаю кофе?

— Не против. Если сделаешь и мне тоже.

Тим улыбнулся про себя по дороге на кухню.

Он двигался уверенно, отчасти из-за того, что знал это место, а отчасти потому, что любой знает, как сварить кофе на кухне двухэтажного загородного дома.

— Что ты пишешь? — спросила Энн из дверного проема. Тим мельком взглянул на нее через плечо и потянулся за кружками в верхний шкаф.

— Роман. Наверное.

— Наверное?

— Ну… — он налил