Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

Потерять источник для одарённого — смертельно. Если тьма сожрёт источник Червя, связанному с ним князю Назарову не жить. Я впервые нахожусь в такой ситуации: пытаюсь одновременно победить и защитить своего противника. От алогичности происходящего плывёт в башке.

Но тьму замечаю не только я. Её замечает Червь.

— Грёбаный князь! — орёт он.

А потом происходит что-то вообще невообразимое: из места, где кольцами его скрывает Мила, вырывается сноп… розовых сердечек. Словно салют двадцатиметровой высоты. Они взлетают вверх, а потом осыпаются, покрывая и меня, и Милу. И впитываются мне под кожу.

Это настолько неожиданно, что я на миг замираю. Что-то на периферии охваченного адреналином мозга пытается проанализировать увиденное. Ощущение, что такое я уже видел. А если не видел — то всё равно знаю, что это. И память вот-вот выдаст результат анализа.

…Тея. Это же её фирменный знак: розовый цвет и сердца. Но откуда здесь Тея?

К лешему в лес. Думать буду потом.

Я усиливаю давление щупалец на тело многоножки. Но отчего-то контролировать их становится просто непосильной задачей. И не потому, что тьма хочет сожрать или убить. А потому, что они внезапно становятся неуправляемыми. Разжимаются вместо того, чтобы послушно сжаться вокруг тела Милы… Соскальзывают… Бессмысленно мотыляются в воздухе, когда я отдаю приказ дотянуться до Червя…

А потом кольца многоножки разжимаются сами. Червь вспрыгивает ей на голову и интересуется:

— Ну как тебе моё новое умение, пацан? Впечатляет, да? Ну, я же обещал, что ты станешь частью нашей маленькой семьи. Добро пожаловать домой, Никита!

И кольца Милы снова сжимаются вокруг меня.

Глава 11

Не понимаю, что происходит. Не срабатывают ни плетения, ни вызов божественных зверей. Тьма ведёт себя так, словно она в анабиозе. Я раз за разом пытаюсь вызвать хоть какое-то плетение, но это бессмысленно.

Впрочем, бессмысленно не только это. За пять минут, которые я бессильно трепыхаюсь в кольцах многоножки, я успеваю: сломать два ногтя, получить трещину в ребре и, кажется, сломать какую-то кость в ступне. И всё это — лишь просто пытаясь двигаться. Будто каждое движение приносит максимальное количество урона.

Поняв это, перестаю трепыхаться и поднимаю голову, глядя на Червя. Он всё так же стоит на морде Милы, скрестив руки на груди.

— Ну что, понял наконец? — ухмыляется он. — Та тёлка, с которой ты меня познакомил. Это её работа.

Нет, не понял. Дориан сказал, что боги «поставили на меня». Так с чего бы Тее пытаться меня убить? Нет, богиня любви, конечно, та ещё стерва. Но, вопреки любви к розовому и сердечкам, она далеко не дура. И логика в её хорошенькой головке — гость довольно частый.

Хотя если вспомнить… Да, когда мужики впервые появились у меня в поместье Вольских, Тея липла к Червю так, будто он сделан из розового шоколада.

— Помнишь, я говорил тебе, что мой второй дар — удача? — хмыкает Червь. — Вот он твою подружку и заинтересовал. Неплохо она трахается, к слову. Вот только после наших… игр мой дар поменял полярность. Теперь это дар невезения, пусть и с дебильными спецэффектами. Но разве это важно, когда получаешь то, чего хочешь?

Какое-то время он ржёт. А потом продолжает:

— Если бы не этот дар, я бы до сих пор полудохлым торчал в карцере Назарова. А теперь это он там загибается. А я сейчас заполучу тебя.

— Заполуча…

Хочу посоветовать ему закатать заполучалку, но неожиданно сильно прикусываю язык. Рот наполняется кровью. Долбаный дар невезения, долбаная Тея! Понятно же, что она пыталась «откусить» у Червя его дар удачи. Видимо, что-то у неё получилось. И, скорее всего, она и понятия не имела о том, что под раздачу попаду я.

Многоножка тем временем вползает в свою пещеру.

Учитывая вид симбионтов Милы, я ожидаю вони и луж протухшей плоти. А вместо этого попадаю в огромный грот, подсвеченный какими-то фосфоресцирующими грибами. Мне даже кажется, что стены поблёскивают разноцветными кристаллами. Посреди — небольшое озерцо с такой же фосфоресцирующей водой.

Это даже красиво.

Многоножка распластывается на полу. Червь спрыгивает с неё и располагается на каменном выступе, похожем на трон.

— Если я сдохну — ты отсюда не выберешься, — говорю, сплёвывая кровь. — Ты не портальщик.

— Зато ты портальщик, — отвечает он, пожимая плечами. — Как только я установлю с тобой связь, ты сделаешь всё, что я прикажу. И никакие симбионты типа твоей чёрной дряни тебе не помогут. Невезение распространяется на всех.

А на Шанка? Скорее всего — да. Он же тоже попал под раздачу. Я чувствую его: маскируется под часть тела Милы. Но на мысленные призывы не реагирует. Червю его не найти: попробуй отличи, какая из десятков рук и лап — симбионт Милы, а какая — отрубленная длань бога.

Интересно, какой откат у этого дара? И как проверить, кончилось ли его воздействие, но при этом не получить новых ран.

— Видишь, видишь? — вдруг вскрикивает Червь. Он вскакивает со своего каменного уступа и несётся в мою сторону. — Я же говорил, что получится! Даже защиты бессильны перед даром невезения!

Я почти не могу двигаться в кольцах Милы. Да и не горю желанием. Но, скосив глаза, вижу десятки тонких золотых нитей, которые тянутся ко мне от Милы и, будто шерсть, потихоньку прорастают в кожу. Я не чувствую ничего: ни боли, ни чужих приказов в своём разуме. Зато наваливается сонливость. Меня словно укачивает этими прикосновениями.

«Не спи, дебил!» — одёргиваю себя.

Пальцы правой руки хоть и онемели от давления Милы, но чуточку шевелятся.

Вызов: когти тьмы.

Неудача.

Вызов: укрепление тела.

Неудача.

Вызов: удавка.

Неудача.

Глаза закрываются… Дёргаюсь — чтобы боль от сломанного ребра встряхнула организм адреналином. Больно. И хочется спать.

Вызов: Светоч.

Неудача…

Если выживу — найду Тею и всыплю богине по первое число. Чтобы думала, прежде чем экспериментировать…

***

В какой момент в голове начинают появляться чужие мысли — не улавливаю. Сначала это неясные вспышки. Я вижу людей, они кажутся мне знакомыми. Они двигаются, что-то делают, рты открываются, будто они что-то говорят… Но когда я пытаюсь напрячь мозг, чтобы заставить себя понять, что именно вижу, меня снова тянет в сон. Остаётся только туманное понимание: мы с ними — стая.

Что-то есть в