Богатырь - Александр Мазин

Киев. Опасный сюрприз

– Не ожидал? – Семирад не просто доволен. Он – счастлив.

Духарев глядит… И не верит собственным глазам. Не может быть, чтобы великий князь в таком деле встал против него!

Но – факт.

Вот он стоит напротив. Вернее, не стоит. Притоптывает, встряхивает руками, крутит головой… Разминается. Высокий шлем с бармицей, похожий на хузарский, бронь из посеребренных пластинок. Щита нет. Зато есть пара сабель…

Габдулла Шемаханский, ближний телохранитель великого князя Владимира.

Однажды он уже бился с Богуславом. Только чудо спасло тогда Славку.

Теперь Габдулла будет биться за честь боярина Семирада. С тем, кого когда-то победил с удивительной легкостью.

Сергей Иванович – в замешательстве. Как жаль, что здесь нет Артёма. Артём справился бы. Наверняка. А Славка – не факт.

Духарев переводит взгляд на сына.

Тот, если и удивлен, то виду не подает. Спокоен, как слон. Руки на навершиях мечей, лицо невозмутимо.

– Значит, это твой боец. – Сергей Иванович на Семирада не смотрит, только на Габдуллу. Тот ухмыляется. Как же он всё-таки похож на Ярополка, этот Габдулла из Шемахи, которого когда-то звали Безотчим. Яростный последователь Аллаха, который даже здесь, в Киеве, тщится выполнять все законы Пророка, что для первого княжьего телохранителя непросто. Есть у Духарева одна версия… Он обсуждал ее с Рёрехом, когда тот был жив. Но сейчас это не важно.

– Я знал, что ты удивишься!

«Ладно, пойдем напрямик», – решил Духарев.

– Габдулла, это князь Владимир велел тебе встать против меня?

Молчит. Ухмыляется.

– Габдулла – мой друг! – вмешивается Семирад. – Он сам пожелал…

Однако!

– А великий князь – знает? – перебивает боярина Духарев. – Знает Владимир о том, что ты здесь?

– Это мое дело! – наконец-то снисходит до беседы Габдулла.

– Твое? – Духарев расслабляется. Сейчас он объяснит княжьему бодигарду, какое у него место в этом мире.

– Нет, Габдулла, не твое. Ты – обельный холоп великого князя по праву добычи. У тебя нет права на поединок. Если этот, – кивок в сторону Семирада, – желает выставить тебя своим бойцом, он должен договориться с твоим хозяином. Поэтому спрашиваю вновь: это великий князь велел тебе выйти на божий суд?

– Твой сын будет драться со мной! – заявляет Габдулла. Клинки в его руках вспарывают морозный воздух. – Или все увидят, что он – трус!

– Ты не можешь…

– Да ладно, бать, – лениво произносит Богуслав. – Холоп с оружием – это уже не холоп. Пускай попляшет. За ним еще с прошлого раза должок.

Духарев глядит на сына. Очень внимательно. И понимает: Славка не боится. И это не удаль молодецкая. Сын уверен в том, что сильнее.

Сергей Иванович внезапно осознает, что Богуслав – уже совсем не тот отчаянно храбрый воин, который когда-то сошелся с Габдуллой под стенами Булгара. Заматерел сын. И есть отчего. Уже не один год он, Богуслав, – главный представитель их торгового дома в заморских краях. А это сила, какая не у всякого князя найдется.

Но много ли значит эта сила здесь, на употпанном снегу площади перед киевскими воротами?

Так или иначе, а драться будет не Сергей Иванович, а он, Богуслав. Ему и решать.

Духарев кивнул и отшагнул назад, к той части круга, которую замыкали его люди, а Богуслав, наоборот, выдвинулся и поманил Габдуллу движением кисти.

Мусульманин рванул с места, не дожидаясь, пока Богуслав обнажит клинки. Это бой. Кто не успел, тот – труп.

Богуслав успел. И выхватить, и встретить. Короткий яростный звон – и Габдулла отпрянул, лишив противника возможности контратаковать.

Это очень красиво – бой обоеруких воинов. Пенье стали и метель клинков. Но не сейчас. Сейчас оба противника медленно кружились по площадке, выжидая, выгадывая и ни на сантиметр не сокращая дистанции. Будто меж их боевыми поясами – невидимый несгибаемый стрежень.

Зрители, которых набралось сотен пять, не считая сторонников Духарева и Семирада, вопили, понуждая поединщиков к активным действиям, но те – не слышали. Их мир сузился до двух дюжин квадратных метров ристалища.