Демонстрация силы - Стас Устенко

Температура на улице приближалась к плюс тридцати девяти градусам по Цельсию. Сплит-система тем не менее делала свое дело исправно, в гостиной было едва ли больше двадцати семи. Проблема была в другом – в запахе гари. Сам по себе плотный, густой дым, который, казалось, поглотил город, не проходил сквозь окна, а вот горелым дома уже начало пахнуть. Еще пара таких дней, и придется спать в ватно-марлевой повязке…

Вспомнив основы гражданской обороны, я начал действовать. Сначала занялся вентиляцией: разрезал несколько целлофановых пакетов, снял защитные решетки, аккуратно обернул их целлофаном, и вставил на место. Воздух в ванной и коридоре сразу стал чище, кондиционер фильтровал запахи на ура. Далее пришло время входной двери – два больших влажных полотенца, положенных под порог, почти изолировали меня от внешнего мира. Полностью, да не совсем. Оставалось главное – окна. Пришла пора оклеить их мокрыми нарезанными газетами. Стык окна и подоконника я на всякий случай тоже закрыл мокрым полотенцем. В квартире остался единственный источник воздуха – вытяжка на кухне. Ее я закрыл мокрым полотенцем, создав дополнительный импровизированный кондиционер. Через четверть часа воздух почти избавился от запахов, помогло еще и опрыскивание из пульверизатора.

Ну вот, еды и воды достаточно. Неделю, не выходя из дома, точно продержусь. А там авось торфяники и потушат. Что там по телевизору говорят? Но до телевизора я не дошел – в дверь позвонили. Ну вот, сейчас опять в квартиру дым повалит.

На пороге стоял лысоватый, плотный субъект неопределенного возраста. Ему можно было дать лет тридцать пять, потное лицо в больших квадратных очках не выражало никаких эмоций. Даже серый мятый костюм (костюм при такой-то жаре!) было рассматривать интереснее, чем водянистые глаза субъекта.

– Майкл Борисович?

– Проходите, проходите, – я почти втащил субъекта в коридор, захлопнул дверь и снова подсунул под нее мокрое полотенце.

– Спасибо за приглашение. Вот ведь лето 2010 года дает всем жару! – Толстяк достал платок и промокнул лицо. – Руки не подаю, будет негигиенично. – Он стеснительно улыбнулся. – Меня зовут Филипп Еремеевич Гофман.

– Чем могу, Филипп Еремеевич? Погодка, мягко говоря, не располагает к визитам.

– Понимаете ли, Майкл Борисович, дело очень деликатное, не могли бы мы присесть?

– Конечно.

Я провел собеседника в гостиную.

– О! Спасибо! – Гофман тут же сбросил пиджак и повернулся грудью к кондиционеру.

– Не простудитесь?

– Нет-нет, я закаленный! – Остудив грудь, он подвинул табурет так, чтобы холодный воздух дул ему прямо в спину, и наконец, пожевав губами, продолжил: – А можно у вас попросить стакан воды?

– Нет, нельзя! – отрезал я, разозлившись. – Сначала расскажите, по какому делу пришли.

– Да-да, конечно, прошу пардону. – Филипп Еремеевич снял очки, подул зачем-то на стекла и снова надел их. Было видно, что он сильно нервничал. – Меня прислал Отто Шюслер.

– Почему сразу не Джером Селинджер?

– Э‐э… Отто, конечно, давний друг Джерома, но речь сейчас не об этом…

Похоже, у моего собеседника чувство юмора отсутствовало начисто.

– Передайте Шюслеру, чтобы меня с Селинджером познакомил, он мой кумир! – Я развеселился. – Кстати, в сто пять лет от роду Отто еще ведет дела?

Я вспомнил, что Шюслер был близким соратником Троцкого.

– Будучи знакомым с товарищем Троцким, – продолжал незваный гость, – вы должны понимать, что возможности их помощников не ограничиваются обычными, мирскими рамками. Но мы действительно отвлеклись, а вопрос, как я и сообщил, безотлагательный.