Избранные - Вероника Рот

Внутри было уже темно, но тут и там мигали аварийные огни, освещая коридоры и пути к аварийным выходам. На пути у Слоан вырос охранник с электрошокером в руках.

– Сэр, опустите… оружие… – сказал он.

Игла, казалось, знала, о чем он говорит – Слоан вздрогнула, жжение в ее ладони усилилось. Она промолчала, чтобы не выдать себя, только покачала головой.

Он выставил вперед электрошокер.

Она выставила вперед Иглу.

Электрошокер разлетелся на мелкие частицы и осел на пол черной пылью. Вокруг руки охранника обвилась нить света, он закричал.

Слоан обогнула его и двинулась дальше. У нее не было времени ни на сочувствие, ни на удивление. Она побежала к комнате, где, как она догадывалась, находился прототип. Она снова слышала его пульсацию, как сердце под половицами в рассказе Эдгара Аллана По. Инструмент взывал к чему-то, что находилось внутри нее, и к чему-то, что находилось внутри Иглы. Магия всегда притягивает к себе магию.

Как однажды Темный притянулся к ней.

Привет, Слоан! Тебе удалось поспать?

Надеюсь, что да, потому что сегодня тебе предстоит сделать очень важный выбор.

Она изо всех сил пыталась выбросить слова Темного из головы, и только тогда до нее дошло то, что она знала всегда: то, как она ощущала магию внутри себя, было похоже на чувство возвращения к жизни. Новый пульс, новое кровообращение в конечности, которая долго была без движения.

Это осознание перевернуло ее.

Двери в лабораторию, где находился прототип, взлетели вверх и зависли прямо под изгибом купола. Слоан прошла сквозь дверной проем, теперь она вела себя более осторожно. Лаборатория была белого цвета: белые стены, белые полы, белые столы. На одном столе рядами стояли микроскопы, на другом – тонкие компьютерные мониторы. Ванночка для промывания глаз, аварийный душ. Прочные трубопроводы, скрученные на потолке, также окрашенные в белый цвет, вели к массивным вентиляционным системам.

Слоан заметила все детали, но ее внимание было приковано к прототипу, который стоял на лабораторном столе на металлической платформе. Кто-то обмотал его красной лентой. Как и предполагала Инес, прототип представлял собой коробку. Достаточно узкую для того, чтобы поместиться в ладони, длиной около 30 сантиметров, сделанную из матового металла. Когда она приблизилась к аппарату, держа Иглу наготове, ее тело пробила дрожь.

А потом ее охватило чувство, знакомое, как воздух. Такое с ней было всего один раз, как раз перед тем, как Игла уничтожила всех, кто был с ней рядом на глубине океана. Это был голод, пустота, которая требовала наполнить себя. Тогда это было несформировавшееся желание, настолько сильное, что ей пришлось смириться с ним.

А теперь она хотела только одного: уничтожить этот кусок дерьма, прежде чем он сможет уничтожить что-либо или кого-либо.

Она вдела свое желание в Иглу, как вдевают в игольное ушко нить, а затем…

СВЕТ…

Пахло пылью и дымом.

Когда она пришла в себя, вокруг все еще было темно. Вокруг нее образовался идеальный круг, внутри которого был чистый и нетронутый пол, точно такой же, каким он был, когда она вошла в лабораторию. Но вне круга были сплошные развалины. Купол был почти не тронут, но на его стороне виднелась огромная вмятина, он стал похож на откушенное яблоко. От лаборатории вместе с прототипом остался лишь гравий и металлические осколки, слишком мелкие для того, чтобы их можно было собрать воедино. Она долго сидела на чистом полу и дрожала от холода. Но уже начинался восход. Поэтому она заставила себя встать и стала выбираться через обломки. Выходя, она увидела охранника, лежащего на земле с другой стороны входной двери в лабораторию. Ей повезло, что она пришла в себя раньше.

Если он был жив.

Больше никого. Может быть, все разбежались, только взглянув на то, как она сотворила магию. Она не винила их в трусости; в конце концов, многие люди связывали магию с Темным, и Сливы научили обывателей при первом взгляде на необычное уносить подальше ноги.

В палатках от звука и света проснулись люди. Теперь они подошли к заграждениям так близко, как только смогли. Слоан прошла мимо мужчин, которые проводили спиритический сеанс; рядом стояла группа людей, возбужденно обсуждающих «ЕГО» возвращение. До нее никому не было дела, никто не обратил на нее внимания.

Она добралась до своей машины и поехала в ближайшую лесную заповедную зону. До похорон оставалось еще несколько часов. Слоан зашла поглубже в лес, собрала хворост для растопки, положила его в один из металлических мусорных баков, которые были расставлены вдоль дорожек, и развела в нем костер. Она подожгла хворост спичкой, подождала, пока пламя разгорится, добавила ветки потолще и, когда огонь перешел на них, разделась до нижнего белья.

Она сожгла одежду, в которой была на месте Слива, переоделась во вчерашний наряд. Подождала, пока ткань сгорит дотла, и вышла из леса. Ветки царапали ей шею, уши и плечи, лодыжки щекотал подлесок. Слоан стряхнула пыль с волос и заплела их в тугую косу. Когда она посмотрела на свое отражение в темном экране телефона, который был выключен с прошлого вечера, то поняла, что все ее усилия привести себя в порядок были потрачены впустую. Вид у нее был как у безумной: широко распахнутые глаза, челюсть свело от напряжения. Мэтт сразу поймет, что что-то произошло. Но ей было все равно.

Слоан включила навигатор, чтобы добраться до памятника в районе Чикаго Луп, и всю дорогу ехала молча.