Капитан «Алого клинка» - Виктор Марков

Еще через три дня пути друзья, наконец, добрался до Атана.

Перед имперской таможней Спифи сильно волновался. Таможенники не поднимались на борт «Гордости республик» — по договору республик и Эгиды дирижабль считался иностранной территорией. Пассажиры пестрой шумной очередью спустились вниз. Имперские таможенники — все как один, украшенные впечатляющими ухоженными усами и одетые в синие мундиры с начищенными золотыми пуговицами, загнали пассажиров второго и третьего классов в душный закуток, бросили там и стали вежливо обслуживать первый класс. Рик, одетый в безупречный костюм, важно шагал среди первоклассных пассажиров. В руке его была тросточка, а под пальто — выпуклый накладной животик с наиболее подозрительной частью их багажа. Он прибыл под видом крупного коммерсанта из города-республики Валента, приехавшего в империю изучать рынок готового платья — у него и документы были.

Спифи оценил мрачную шутку Рика — именно Валенту тот спас от нашествия Эгиды лет шестьдесят назад, а валентийцы в благодарность изгнали Рика из родного города. Алекса представилась как его секретарь и переводчик; а Спифи — мальчик-слуга. Роскошный костюм и манеры Рика таможню явно впечатлили. Толстый чиновник, преданно дыша, поставил въездной штамп в паспорт, и, получив приличные чаевые, браво приложил ладонь к козырьку. Так, не без шика, в Эгиду прибыл архи-враг империи.

В Атане Спифи пришел черед удивляться снова. Он даже не думал, что города бывают такими огромными, просторными, и такими низкими. Столица имперской провинции раскинулась по равнине на целые лиги; беспорядочно тянулись туда и сюда хибарки окраин, незаметно переходя в поселки крестьян и принадлежащие ордену плантации; рядом расположились посадочные площадки и причальные башни для дирижаблей. Лишь в центре города виднелись кирпичные дома в три-четыре этажа. По меркам земель Элинии это были просто надстройки. Где-то вдалеке дымили серыми, удушливыми облаками закопченные кирпичные трубы исполинского завода.

Друзья продирались сквозь толпу окраин — тут были пропыленные пастухи-ранчеро, и скромно одетые женщины в синих шалях; изредка встречалась приличная публика в костюмах-тройках и плоских шляпах с полями. Увы, орд эффектно печатающих шаг солдат, которым полагалось, по мнению Спифи, быть в воинственной Механической империи на каждом шагу, он почему-то не нашел. Народ здесь был непривычный — какой-то суровый и… потертый, что ли. И еще очень многочисленный — кажется, во всей великой Фиоре не живет столько людей, как здесь на одних только окраинах. Друзья с трудом влезли в переполненный электрический вагон, который, поминутно звеня и натужно трясясь, повез их к центру. Спифи, одетый в клетчатую рубашку, краги и кепку, оживленно вертел головой. До того об общественном транспорте он только слышал от аэронавтов, которые бывали в империи.

В дороге он понял, чем его смутил этот город — слишком много неряшливых детей! В полисах Меняющихся земель дети всегда были большей ценностью, их заводили осознанно, любили и лелеяли. А в империи, при изобилии земли и дешевых продуктов, детей рождалось много и относились к ним просто. То и дело друзья видел замурзанную маленькую девочку или мальчика, одетых в потертые перешитые взрослые вещи, которые не только гуляли без присмотра сами, но еще и таскали совсем мелкого братика или сестренку. Прохожие равнодушно толкали их, пробираясь по своим делам.

Центр этого странного, горизонтального города оказался куда менее многолюдным и имел определенный шик — зеленые бульвары, строгие дома красного кирпича, кованные керосиновые фонари. Публика здесь была вся, как на подбор, чистая — патрульные в обшитой галунами форме гоняли с улиц рабочих и вообще всю «грязную публику» — а заодно каапи, бросвинов и дикарей-эстепос. Всех их церковь Эгиды называла Нечистыми, и они были нежелательными гостями — то есть империя предпочитала делать вид, что их не существует, хотя и каапи, и бросвины (не говоря уже об эстепос) жили в этих краях со времен заселения планеты.

Алекса, похоже, неплохо знала Атан, и они выбрались из вагона напротив грациозной, треугольной в плане церкви Эгиды с поднимающимися к небу башнями светлого мрамора. Спифи был откровенно шокирован, не увидев у храма привычного скопища статуй богов — вот нечестивые монотеисты! Очень хотелось заглянуть в храм и подробно рассмотреть громадные часы с золоченными шестернями, которым поклоняются в церквях империи, словно заместителям заключенной во льдах севера Вечной Машины. Но у них были другие дела.

Над противоположной стороной нарядной площади царствовала темная громада цитадели правящего югом ордена Стражей, огромная, похожая на термитник конструкция — наполовину крепость, наполовину завод. Множество кирпичных труб коптило небо, ввысь уходили высокие старинные стены, массивные башни, ярусы противоабордажных сетей и зенитных пулеметов, бесчисленные полощущиеся по ветру знамена со знаком роутара — священной шестерни. Прямо из стен крепости-завода выпирали поршни каких-то колоссальных механизмов. Здесь находился центр священных технологий машины — и одновременно средоточие власти всего степного юга империи — штаб-квартира могущественного ордена Стражей. Спифи, наконец, обнаружил долгожданных имперских солдат. На пыльном плацу маршировали усталые бедолаги в одинаковой зеленой форме. Офицеры следили за ними со всем рвением — ведь из каждого окна цитадели мог смотреть кто-то из членов Ордена!

На площади возникло движение: прохожие торопливо кланялись кому-то. Естественно, Спифи не мог пропустить ничего интересного и двинулся туда. Центром суматохи оказался парень чуть постарше него, в обильно вызолоченном белом мундире и синем плаще со знаком священного роутара. Спифи едва не фыркнул, глядя на высокомерно-равнодушное выражение лица рыцаря — и на то, с какой готовностью ему тут кланялись. В Фиоре даже сам сеньор Стефано, когда ходил по улицам в окружении надежных друзьями, здоровался с прохожими, многих из которых помнил по имени. Видимо, мнение Спифи было очень уж явно написано на его лице, потому что Рик заметил негромко.

— В каждой земле свои обычаи. В Банапуре и вовсе принято падать ниц перед кшатриями.

Спифи не удержался и фыркнул.

Рик невольно улыбнулся.

— Поверь мне, этот парень — сноб не больше тебя. Но он — рыцарь Машины, орден его управляет всем югом империи, а потому и сам он, и окружающие считают, что честь могучего ордена Стражей требует таких церемоний.

— То есть кланяются не ему, а плащу! — задорно вставила Алекса.

Друзья пересекли площадь, и зашли в уютное кафе с двумя фигурными фонарями над входом.

— Они сидят тут? — спросил Рик, поднимая бровь.

— Нет — ответила Алекса невозмутимо. — Но тут очень вкусный шоколад.

Рик ухмыльнулся.

Они расположились в большом, полном шумной публики зале, среди фигурной бронзы и пузатых газовых фонарей. Девушки в белоснежных передниках принесли меню, и друзья выбрали себе шоколад. Спифи с любопытством изучал толпу. Она казалась странно-неполной. Не было ни свинов, ни нухов, ни даже вездесущих каапи.

— Как же без них тихо… и пусто — невольно поразился юноша.