Хтонь в пальто - Ирина Иванова

Говорить с теми, кто видит вместо твоих друзей монстров и был бы рад кого-то из них убить? Ага, как же, разбежались!

Лия оскаливается:

— Да вот проходила мимо, чую: люди. Я голодная как раз, а тут еще и дом заброшенный — кто полезет спасать?

Она прыжком оказывается у двери, и сектанты отшатываются — все, кроме Федора. Тот замахивается ножом («Подставься!» — молится Крис), и на лапе у Лии расцветает алый порез. Вот и повод для задержания!

Лия шипит, прижав уши, остальные сектанты, приободрившись, тоже вытаскивают ножи, а Крис бочком отходит в сторону. Он сыграл свою роль и принесет гораздо больше пользы, наблюдая издалека и не мешаясь под лапами и ногами. В конце концов, у него ни когтей, ни ножа.

А со стороны сразу видно, кто тут настоящий монстр, с которым даже встречаться не надо, уж тем более — чай пить.

Нервы у Лии и правда крепкие, а ловкости позавидовал бы любой гимнаст. Как она прыгает, изображая нападение! Как аккуратно подставляется под удары! Как умудряется никого не задеть — ни специально, ни случайно! Но поскорее бы приехала полиция и закончились эти страшные танцы. Вдруг Лию изрежут до потери сил? Вон сколько алых цветов распустилось на ее белоснежной шкуре!

Кажется: она вот-вот оступится и…

Крис мотает головой: об этом даже думать не хочется — и на всякий случай готовится кинуться в толпу, подставляя свои руки и бока. Смешно будет выглядеть человек, защищающий хтонь, — ну что ж, пускай сектанты посмеются.

К счастью, две полицейские машины заруливают во двор, когда Лия еще держится.

— Кто их вызвал? — оборачивается Федор. Глаза у него пылают гневом, он командует: — Ножи на землю! — и немедленно подает пример. Да только порезы не исчезнут и отпечатки никуда не денутся, доказательств выше крыши. Вот и попались сектанты — хорошенький срок им светит!

С заметным облегчением обернувшись человеком, Лия опирается на Криса. Спасет повышенная регенерация или надо скорую вызывать?

— Я живая, — точно угадав мысли, шепчет Лия. Но Крис приобнимает ее за пояс, готовясь подхватить — на всякий случай.

Дальше все решается за считаные минуты. Сектантов сажают в автозак, как бы Федор ни твердил, что задерживать надо Лию: это она кинулась, собираясь сожрать, а ножи — просто самозащита. Подъезжает все-таки вызванная кем-то скорая, и, пока врачи осматривают порезы, Крис рассказывает полицейским о позавчерашнем заказе: лишним не будет. Их с перебинтованной Лией тоже забирают в отделение, но как пострадавшую и свидетеля, для выяснения подробностей.

«Теперь все будет хорошо», — думает Крис, залезая в машину. Отпечатки на ножах докажут вину, а если полиция вдобавок поверит Лютому и Тори… Хочется надеяться, что сектантов закроют хотя бы на пару лет, а те, кто остался на свободе, поутихнут: не дураки ведь, чтобы мстить и тем более продолжать убивать?

Значит, они победили.

По любви

«Какие они крутые, — завистливо вздыхает Тори, не решаясь поднять глаза от телефона. — Мне до них расти и расти… и не вырасти».

Сегодня в агентстве кроме нее сидит только Вик, ну и, конечно, Санна — в операторской. Конец октября — самое время вызывать хтоней: Хеллоуин же! Но заказов пока нет; может, потому что Хеллоуин выпал на среду, а гуляют обычно с пятницы на субботу?

Как бы то ни было, заняться нечем; и Тори, забившись в угол на подоконнике, тонет в мрачных мыслях. Например, о том, что ей здесь не место. Что все остальные хтони гораздо круче, чем она, и намного лучше справляются с работой. Никто не делал замечаний, не отчитывал за промахи; наоборот, даже хвалили, но…

«Но я же вижу! — сжимает зубы Тори. — Они — это они. А я, увы, всего лишь я».

Стать бы хоть на капельку такой же страшной, как Вик. Или такой же уверенной в себе, как Лия. Или уютной, как Лютый: если бы не он, упала бы в обморок даже в полицейском участке, где они давали показания, уж тем более — в жуткой заброшке.

Правда, когда сектанты приставили к горлу нож, Тори совершенно по-человечески испугалась. Дура! А Лютый, между прочим, не испугался и придумал отличный план. Вот бы еще и она что-нибудь сделала…

— О чем вздыхаешь? — интересуется Вик, развалившись в кресле-мешке.

Тори поводит плечом:

— Да так…

Если бы он продолжил расспрашивать, она бы призналась, вывалила все, что терзает, и попросила совета. Но в комнату заходит Санна и кивает Вику:

— Поедешь пугать подростков?

Тори прижимается лбом к холодному окну, воображая, как останется одна и окончательно утонет в сомнениях. Может, зря сюда устроилась? Самое время уйти, не занимать чужое место, не тратить чужие деньги…

А Вик неожиданно предлагает:

— Пускай она едет. Не все ж чаи распивать.

— Я?! — подскакивает Тори. — Пугать?

— Ну да, — он ухмыляется. — Пасть у тебя о-го-го, а там что-нибудь придумаешь. Когда еще учиться быть жуткой, как не в Самайн?

Разве это хорошая идея — отправлять на пугание ее, зажатую девочку, у которой максимум умений — сидеть, слушать, подмечать сложную паутину чужих чувств и невзначай подталкивать к тому, чтобы эта паутина расплелась?..

Однако как научиться новому, не подталкивая себя вперед, не прыгая выше головы? Поэтому Тори воображает Славу, которая гладит ее по плечам хтонической лапой, — это с первого заказа отлично успокаивает — и выдыхает:

— Хорошо. Я поеду.

Вик показывает большой палец, а Санна улыбается:

— Вот и ладненько. Сейчас принесу распечатку; можешь не спешить, вечеринка у них в семь.

Вечеринка! Тори аж передергивает. Шум, мигающий свет, танцы и алкоголь — она до дрожи не любит такого веселья. Утешает, что ее задача — не веселиться, а прийти и напугать. Только и всего.

Воображаемая Слава обнимает: «Не трясись, ты обязательно справишься».

Конечно, она справится. Можно подумать, есть выбор.

Празднуют подростки не в клубе, а в чьей-то квартире, и это радует: значит, противной грохочущей музыки не будет. А не радует то, что подростки оказываются не такими уж подростками: все примерно возраста Тори, на вид им около двадцати. Выглядывают из-за спины девушки, открывшей дверь, сверлят недоверчивыми взглядами: это маленькое пухлое нечто в круглых очках и есть ужасная хтонь?

Если бы не рабочие обязанности, Тори бы