Нэйт - Бран

— А ты подумала о всех тех, кто любит тебя?

— Я думаю о них постоянно. Но мы должны думать не только об избранных. Мы должны думать вообще обо всех.

— Что ж. Тогда тебя придётся «принести в жертву». Но при этом… мы должны найти способ спасти тебя.

— Никаких других «мы» не будет, учти. Сейчас ты не будешь об этом рассказывать ни Айко, ни своим, ни Йеру.

— Но почему нельзя Йеру? Он любит всякие интриги и планы.

Дэй надолго задумалась, кусая губы.

— Не знаю, моя древняя интуиция. Давай расскажем ему только после того, как кое-то перепроверим. Тот, кто будет выдавать тебе Нарах-Тен по-совместительству является одним из самых известных и мощных оракулов этой части Третьей Вселенной. Возможно, мы сможем кое-что спросить у него. А пока — постарайся молчать.

— Это я могу, — грустно ответила я.

Глава 22

Имела ли я право вообще рассказывать Дей о том, что Инраор затребовал её? Теперь я уже не была в этом уверена. Я ведь должна была предположить, с какой лёгкостью она согласиться пожертвовать собой. А значит — её гибель ляжет виной только на мои плечи. Я не должна была ей рассказывать. Но если не ей, то кому? Айко? Тогда в следующий раз, даже если бы я нашла этого духа, мы никогда бы не поймали его. Никогда. Я знала это как то, что небо Гарат-Нитера — ярко-бирюзовое, а травы Зеваона — кирпично-красные.

От каюты Дэй я спустилась на нашу палубу, и заметила, что дверь в каюту Гайла открыта. Он стоял возле своего иллюминатора и смотрел на зеленоватую туманность, в направлении которой уплыла капсула Хата. Я тихо зашла к нему.

— Как Лиана?

— Нормально, спит. — Он так и не повернулся.

Я не знала, что теперь делать и уже было собралась уходить, как он вдруг продолжил:

— Лиана моя племянница. У неё тяжелая судьба. Сначала папаша-ахрагит околдовал мою сестру, сделал её ребёнка и был таков. Потом он иногда выполнял свои обязанности, но в целом, она была обижена на него. Однажды, она летела на гражданском космическом лайнере, на которой напали гароты. Мы долгое время думали, что они никого не оставили в живых. Официальное правительство Цирнардара всё отрицало. Да и доказательств не было. Но все знали об этом.

А потом выяснилось, что она не погибла. Её похитили и бросили в гаротский бордель. Она совершенно сломалась как личность. Мы вытащили её, отправили к моей тётке. Но в гражданском обществе и в мирной жизни она только ещё больше замыкалась себе, ей становилось всё хуже и хуже, мы боялись, что однажды, я уже невозможно будет вернуть назад.

И тогда я приняла решение забрать её к себе, но тренировочную базу. Я подумал, что единственное, что сможет вытащить её — это если она снова почувствует свою собственную силу. Начать хотя бы с физической силы. Сначала я начал тренировать её, потом присоединился Хат. Вот у него получилось намного больше.

Я был заинтересованным лицом, и Лиана плохо воспринимала мои нравоучения. А Хату вдруг поверила безоговорочно. Он начал учить её разным видам боевых искусств: карао, тингейра, бои на мечах. Ему понадобилось всего пара месяцев интенсивных ежедневных тренировок, чтобы её взгляд стал не таким заправленным.

Он многое сделал для Гарайи, для меня, но самый последний его подвиг — это Лиана.

Она не стала прежней, но она хотя бы снова почувствовала себя, нашла хоть какую-то точку опоры. Я взял её с собой, потому что она неплохо показала себя в парной работе с Хатом. Такое впечатление, что они читали мысли друг друга.

— Они вместе? Были?

— Нет. Мне вообще кажется, что Хат дал какой-то обед безбрачия. Я ни разу не видел его ни с мужчинами, ни с женщинами. Думаю, они просто стали хорошими друзьями. Не надолго. Мне он тоже был…

Пока Гайл рассказывал о Лиане, он, как всегда, говорил очень твёрдо. Но когда попытался описать свои отношения с Хатам, голос сорвался.

— Знаешь, я о многих мог бы сказать здесь, что могу доверить им свою жизнь. В принципе, любому из своих солдат, к которому я поворачиваюсь спиной, я так или иначе доверяю. Но Хат был абсолютно особенным. Он как будто бы был моим продолжением в какой-то степени. Я словно остался без какого-то важного органа сейчас. Это странно.

Гайл смотрел на свои руки.

Я видела, как этот огромный мужчина сглатывает комок слез в горле, хотя глаза его оставались абсолютно сухими. Я чувствовала, что обязана поддержать его в эту минуту. И дотронуться до его огромного широкого плеча. Моя ладонь была такая маленькая по сравнению с ним, а мне, чтобы утешать его, хотелось обнять его всего. Но как может такая маленькая ладонь кого-то успокоить?

Мне хотелось прижать его к себе, прислонить его спиной к своей груди, и утешить. Я приблизилась к нему, поняла, что смотрю на его лопатки, и никак не смогу прислонить его к себе. Я даже не смогу обнять его так, чтобы он принял это как знак утешения.

Я вспомнила, что уже видела его спину обнаженной, в потоках бирюзовой воды водопада, и тогда он стоял, замерев, точно так же, как сейчас. Все мысли замедлились, я впала в какой-то бессмысленный ступор. Он вдруг резко обернулся. А я вздрогнула.

— Прости.

Но ему не нужны были мои извинения. Он протянул свою огромную ладонь, обхватил меня за шею и протянул мою голову к своей. Казалось, он не дал себе ни единой секунды, чтобы подумать, резко наклонился и поцеловал меня. Глубоко, по-взрослому, раздвигая мои губы, немного проникая языком.

Я так долго этого ждала. Я тянулась за его поцелуем, и даже не ожидала, что могу застонать в этот момент, от одного только его смелого и такого вкусного поцелуя.

Казалось, он что-то вспомнил и отпрянул от меня, с усилием отвернувшись к иллюминатору.

— Иди, иначе тебе будет стыдно смотреть в глаза своему жениху.

Точно, Кайннан. Я ведь уже давно, всё решила с ним.

— Я отправила ему развёрнутое сообщение о том, что разрываю нашу помолвку один день назад назад. Из медотсека во дворце Тенемхета. Я…

Я не успела договорить.

Гайл просто смел меня, подхватил под бёдра, впечатлил в стену и впился в мой рот глубоким,