Краш - Павел Барсов

— Какие люди, Серёня! — Только за «Серёню» всегда хотелось двинуть урода этого, Тяпу, но отец просил не обижать любимого сыночка друга. Более того, по просьбе отца я притащил это приторное ничтожество в компанию, с которой тусовался. Денег у него всегда было больше, чем у меня и остальных, поэтому его и не гнали, хотя и авторитетом он не пользовался. Кроме того, два амбала, приставленные папой, которые его, наверное, и в туалет дома водят, давали нам чувство дополнительной защищенности, что придавало нашему поведению лишь больше разнузданности: мы могли цепляться к другим компаниям, чужим девушкам, хамить кому угодно без риска получить по морде. Чаще всего в такие передряги влезал как раз Тяпа.

— Привет. — Приоткрываю глаз, чтобы увидеть хоть контур этого субъекта, хватит с него. Все как всегда вовремя. Так, пара файрболов в бегущего культиста – залег, гад.

— Как поживаешь? Ты у нас теперь кто, пролетарий? — По голосу слышу, что на роже, как всегда слащавая улыбочка.

— Интеллигенция. — Свали, Тяпа, тут гад особо прыгучий попался. Достаю лишь последней парой шаров после четырех промахов. Живучий. Кажется, надоело бегать, ко мне скачет.

— Я с тобой кралю видел. Дорогая штучка, не по карману тебе сейчас, наверное. — Культист останавливается, не добежав метра два, похоже, я концентрацию, потерял, растаял. Сейчас, Тяпа, сейчас.

— Вполне. — Все в норме, бедолага опять бежит ко мне.

— Уступи ее мне, а я отблагодарю. — опять приоткрываю глаз: далековато стоит. А вот жлобы его за две секунды будут здесь. Мой любимый ледяной зигзаг – тушка падает мне под ноги.

— Сережа, я графику на пять сдала! — Вот сейчас я точно в игре подтаял основательно. Чувствую ее руку на локте. Ой как не вовремя тебя принесло, любимая. Чего ж веки такие тяжелые? Опять слышу Тяпин голос.

— Вот и кралечка. Иди ко мне, красотка. Такому бриллианту дорогая оправа нужна. И ручки понежнее.

— А силенок в ручках хватит? — Прямо чувствую ехидный взгляд Энжи. Да когда же это кончится — под ногами шевелится культист. Опускаю меч. Глаза наконец начинают открываться, но перед ними Тяпа почему-то на фоне леса. Достаю из кармана ключи от машины, отдаю Энжи, чмокаю в щеку.

— Сейчас приду. — Она отпускает мою руку, но уходить не торопится. Поворачиваю голову. — Знаешь, Тяпа, давно хотел тебе сказать.

Делаю подзывающий жест пальцем, и он ведется, делает шаг. Без замаха бью в нос и тут же левой в челюсть. Тяпа замирает под противоположной стенкой. Делаю два шага вперед, закрывая Энжи. Тяпины быки дергаются ко мне и замирают. Стою, опустив руки — любые стойки бесполезны, каждый в полтора раза тяжелее и на полголовы выше, да и вряд ли они просто карапузы с улицы. Я не собираюсь просто стоять, пока они меня будут мутузить, пусть хоть не знают, чего ожидать – пара сюрпризов от Никитоса есть и у меня. Пока играем в гляделки. С удивлением замечаю растущую растерянность в их глазах и в этот момент чувствую, как Энжи сжимает мою ладонь своей. Киваю на Тяпу и горе-телохранители покорно идут к его тушке. Когда они начинают его утаскивать, слышу стон Энжи. Оборачиваюсь к ней и вижу перекошенное болью лицо и полные глаза слез. В этот же момент я чувствую, насколько горячая ее ладонь.

Опускаю глаза — между нашими ладонями гаснет красный огонь. Что за хрень?! В левой руке у меня продолжает полыхать десятисантиметровый шар огня. Недолго думая, сжимаю кулак, и шар гаснет. Теперь можно подхватить Энжи, которая почти без сознания висит на моей руке, так и держа свою ладонь в моей. Сажу ее на подоконник, она практически в отключке. Я в растерянности оглядываюсь, вокруг ни души. На краю сознания до сих пор мельтешат верхушки деревьев из игры. Стоп! Осматриваю ладонь Энжи. Такого ужаса я не видел в жизни и не чувствовал – ладонь сожжена чуть ли не на половину толщины ее пальца, черно-коричневая пузырящаяся масса. Краем сознания замечаю свою руку – хоть бы хны. Даже красноты нет. Что за хрень?!! Как так может быть? До меня начинает доходить, что все здесь – полнейший абсурд! Файрболом из долбаной игры я сжег руку Энжи?

Собираюсь брать ее на руки, чтобы нести в машину и везти в больницу, но в последний миг замираю. Минута мало что изменит. Черт бы побрал, эти файрболы, черт бы побрал эту игру. Но попробовать надо. Дэн и так меня за психа держит, хоть поржет лишний раз. Мысленно навожу резкость на тускнеющие верхушки деревьев перед глазами и беру обожженную ладонь в свои. Ничего.

Я явно прорисовался в игре вон под ногами тесак того бедолаги-культиста. Взял. Бью себя по ноге – не получается, нельзя. И тут мне что-то начинает буквально жевать за вторую ногу. Кто? Киса, вот ты вовремя. Сосредотачиваюсь на лечении. Жуй, киса.

Снова беру раненую ладонь в свои руки и прижимаюсь губами к тыльной стороне. Пытаюсь вспомнить ее ладошки до малейшей черточки, держа их в своем сознании без единой царапинки, розовыми, целыми. Я потерял счет времени и очнулся, лишь когда Энжи пошевелилась.

— Сережа. — Она растерянно смотрела на меня. — Прошло почти. Уже совсем капельку болит.

Я посмотрел на ее ладонь. Розовая кожица выглядела так, словно Энжи с силой потерла ладошку о шершавую ткань, едва покрасневшая и немного припухшая.

— Совсем-совсем капельку. — Она забрала руку и тут же обхватила меня за шею. — Ой! А как я тут оказалась?

Она спрыгнула, повиснув на моей шее. Как только мы сели в машину, она развернулась ко мне:

— А теперь рассказывай!

— Что рассказывать? — Я чувствовал себя на горячей сковородке.

— Ты издеваешься?! — Она возмущенно стукнула меня по плечу. — Как такое может быть? Как ты смог утащить из игры магию?

— Как утащить? Какую магию? Ты о чем? — Сковородка явно становится горячее. — Тебе стало нехорошо и померещилось.

— А придурок и два амбала с ним мне тоже померещились? — Чувствую, под ее взглядом из меня сейчас дым пойдет. Прямо из глаз. Или там, где они были…

— Нет.

— Уже хорошо. — Она резко успокаивается, а когда я