Битвы волков - Александр Афанасьев

Мамедали – амир джамаата и телохранитель Хамзы – подал команду «к бою». Мы залегли неровной цепочкой, я – предпоследним. Примерно прикинул возможное расстояние контакта – не больше двухсот метров, а накоротке метров пятьдесят. То есть почти в упор. Выкрутил прицел на единицу, выставил на сошки и замер.

Так и есть. Машины. Судя по звуку – дизели, две штуки.

Главное в такой ситуации – успокоиться. Не психовать.

Машины показались из-за поворота дороги. Две «Тойоты Ланд Круизер», белые, с эмблемами, только какими – не разберу. Семидесятая модель, но современная с квадратными, плоскими фарами. Японский «уазик», не ломается совсем, в опытных руках миллион километров пройдет. Движок – безнаддувный дизель, эти модели до сих пор производят в ЮАР для Африки, все PH – профессиональные охотники – давно перешли с британских «Ландроверов» на такие вот «Тойоты».

Дистанцию держат приличную, как военные. Метров двадцать пять. Оружия не видно…

Машины были все ближе.

– Аллах Акбар! – заорал кто-то рядом.

Придурки!!!

Я не знаю, то ли я выкрикнул это вслух, то ли нет, но значения это не имело уже никакого…

С нашей позиции по головной машине упороли из гранатомета. Промахнулись, но не совсем – попало в хвостовую часть – там, где багажник. Вспышка, дым, потом полыхнуло мутное, чадное пламя. Соляра, твою мать. Или в бочке везли, или там дополнительный бак был. Тут все так делают, потому что заправок в горах нет…

Остальные боевики открыли огонь по обеим машинам, но вторая вдруг начала резко сдавать назад, и пули ее не брали. Бронированная!

Я открыл огонь по лобовому стеклу второй машины, по тому месту, где должен был быть водитель. Лобовое стекло тоже было бронированным, оно покрылось сплошной пеленой мутных разводов, но пока держало. Я стрелял и стрелял в быстром темпе, потому что знал – если второй машине удастся уйти назад, в мертвую зону, за поворот, и сидящие в ней люди перегруппируются и займут позиции, будет плохо…

Винтовка лязгнула, посылая последний патрон, и в этот момент хвостовая машина дернулась в сторону, качнулась и встала.

Есть!

Я повернулся на бок, выдернул из крепления длинный, на двадцать пять, магазин. Сбросил отработанный, вставил, передернул затвор…

Тем временем от обездвиженной хвостовой машины открыли огонь – какой-то стрелок, упорол по нашим позициям длинной очередью, да так, что чуть в меня не попал. Видел или нет – не знаю, я поймал его в прицел и стрелял, пока тот не упал.

Тем временем на нашей позиции перезарядили гранатомет и ударили уже по второй машине. То же самое – вспышка и дым, правда что поменьше, чем в первой. Открылась задняя дверь, из нее выпал человек – и я выстрелил в него трижды. Тот упал у машины и больше не шевелился.

Бронированная машина! Видимо, у них по правилам в случае нападения надо было оставаться в машине, под прикрытием брони, до конца.

Перестрелка стихла так же неожиданно, как и началась. Больше никто не стрелял, слышно было только шум и потрескивание огня, жадно жрущего все, до чего он сумел добраться.

– Х’ъала! – заорал кто-то.

Мне надо было к машинам…

Спускаясь вниз, я материл (про себя) людей Хамзы, материл Мамедали – какого хрена начали стрелять?! Козлы, б…

Машины уже и тушили, и шмонали, вторая после попадания гранатомета не загорелась. В салоне – на лобовом месиво, сзади пустота…

– Э, этот жив!

– Не трогать!

Черт…

Жив был тот, кто сидел за рулем в первой машине, я не сразу сообразил, что это и есть главный. Такое может быть в случае, когда водителя нет, а кого-то надо встречать, и они не знают дорогу. Мы перевернули его и начали шмонать, пытаясь заодно понять, насколько серьезно он ранен. Бронежилет. Хороший, дорогой бронежилет, какой-то новый. Настолько хороший, что 7.62 мосинский, пулеметный, хоть и без сердечника он остановил.

Похоже, не местный. Белый европеец, дорогой бронежилет, не плейт-кэрриер с минимальной площадью защиты, а именно что бронежилет. Причем мягкий… это что – рыбья чешуя?[37] Ничего себе. Где у него документы.

Документы я нашел во внутреннем кармане. Пластиковая карточка – пропуск, фотография. Роберт Карлайл, Госдепартамент США. Еще одна карточка – тут на грузинском.

Твою мать…

Сходили, называется, на разведку.

Я никогда не видел Карлайла в лицо, все, что у меня было – это фоторобот, составленный сирийцами по показаниям пленных. Надо сказать, что на фоторобот он был не сильно похож. Он пострадал при взрыве гранаты «РПГ» – сильно побило осколками… возможно, даже глаз поврежден. И контузило сильно. Но мои пули, кажется, особого вреда не причинили, если не считать возможного повреждения внутренних органов и перелома ребер. Все-таки физику никуда не денешь, и легкий бронежилет – это опасность таких вот внутренних травм и контузий. Которые без медицинской помощи могут стать такой же причиной смерти, как попавшая пуля.

Подошел Мамедали.

– Что тут? – спросил он.

Один из боевиков показал трофейный пулемет.

– Ле, Мамедали, какого хрена начали стрелять? А? Мы так не договаривались!

Мамедали мрачно глянул на меня.

– Ладно, не ори, русский. Джихад, он и есть джихад, пойдем дальше.

– Джихад?! Вот, глянь, – я перебросил ему карточку, – этот урод – офицер армии США, теперь нам надо сваливать отсюда всем и как можно быстрее. Пока не подняли беспилотники и не накрыли нас ракетами!

Мамедали пихнул ногой лежащего американца, тот не пошевелился. В общем-то кавказцы, что мирные, что вахи, они прислушиваются к голосу разума, просто надо знать дозировку возможного давления и давать спасти лицо.

– Если мы тут под беспилотником подохнем, какой джихад?

– Абдалла, связать этого и уходим. Потащишь его.