Центральная станция - Леви Тидхар

– На Земле нет других стриг, – заявила Кармель.

– Почему мы в этом так уверены?

– Это факт. Об этом знают все.

Ачимвене поморщился.

– Но ты-то здесь, – парировал он.

Кармель помахала пальцем, ткнула им в лицо Ачимвене.

– Как такое вообще возможно? – заорала она, испугав его не на шутку. – Я думала, все сработало, потому что хотела так думать. Но, уж конечно, они в курсе! Я не человек, Ачи! Мое тело кишит нодальными волокнами, эксабайтами инфы, враждебными протоколами! Ты хочешь сказать мне, что они не в курсе?

Ачимвене покачал головой. Протянул руку, но Кармель отпрянула.

– Что ты такое говоришь? – сказал он.

– Они меня пропустили. – Констатация.

– Почему? Зачем им это понадобилось?

– Я не знаю.

Ачимвене закусил губу. Внутри него совершался интуитивный скачок, нейроны спевались с нейронами.

– Ты думаешь, это из-за тех детей.

Кармель замерла. Ачимвене любовался ее бледным, изящным лицом.

– Да, – сказала она.

– Почему?

– Я не знаю.

– Тогда тебе надо спросить цифрового, – предложил он. – Надо спросить Иного.

Она пронзила его взглядом.

– С чего бы им со мной разговаривать?

Ачимвене не знал, что ответить.

– Будем продолжать, как договорились, – он чуть заикался. – Найдем ответы. Кармель, рано или поздно мы все поймем.

– Как?

Он притянул ее к себе. Она не сопротивлялась. В сознании Ачимвене всплыли слова из древней книги, а с ними и вся сцена.

– Мы доберемся до самой сути, – сказал он.

Вот так в жаркий душный день Ачимвене и стрига Кармель покинули Центральную; они шли пешком и вскоре пересекли невидимый барьер, отделяющий старый район от собственно Тель-Авива. Ачимвене шагал медленно; с его губ свисала электронная сигарета – еще одна винтажная привязанность; федора дарила тень глазам, поля шляпы пропитывал пот. Рядом – крутая Кармель в голубом платье. Они вышли на улицу Алленби и двинулись в сторону рынка Кармель…

– Точно как мое имя, – изумилась Кармель.

– Это древнее имя, – сказал Ачимвене. Мыслями он был далеко.

– Куда мы идем?

Ачимвене улыбнулся, металлический кожух сигареты обрамили белые зубы.

– Любому детективу, – произнес он, – нужен информатор.

Улица Алленби – длинная и грязная, здесь полно сумрачных лавок с пиратскими девайсами, которые, к гадалке не ходи, работать не будут. Кармель ждала у волшебной лавки. Ачимвене поторговался с продавцом соков, вернулся с двумя стаканами свежевыжатого апельсинового сока, передал один Кармель. Они прошли мимо пекарни, в которую зазывали их кремовые сладости. Мимо нода церкви Робота; здешний ржавый проповедник пытался привлечь внимание грустным и расстроенным видом. Мимо прилавков с шаурмой, густо пахших пряностями и бараньим жиром. Мимо дорожного уборщика, издавшего приятную трель, и вербовочного центра марсианского движения кибуцим. Мимо стайки ортодоксальных евреев в черном; у них, как и у Ачимвене, не было нода.

Кармель вертела головой, впитывала запахи, образы, фиды; Ачимвене знал: все это время она питается незамутненными трансляциями. Сам он ничего подобного испытать не мог, но все-таки понимал: фиды здесь, невидимы, но вечно рядом. Как Бог. Вспомнились строки из стихотворения Махмуда Дарвиша. Что-то о стране, в которой видишь только невидимое.

– Гляди, – Кармель улыбалась. – Книжный.

Самый настоящий. До рынка рукой подать, толчея уплотняется, солнечные автобусы, как расправившие крылья насекомые, ползут по Алленби, везя пассажиров, воздух пахнет свежими овощами, перцем, помидорами и еще сладкими апельсинами. «Книжный» был, по сути, двориком под открытым небом: под навесами громоздятся неровными горами книги; цен на них нет, о ценах нужно спрашивать, они всегда зависят от владельца, от его настроения, от погоды, расположения звезд – и от того, нравитесь вы ему или нет.

Означенный владелец стоял в тени длинных металлических этажерок, выстроившихся в ряд и стоявших стеной. Он курил сигару; нестерпимое амбре наполняло воздух и заставило Кармель чихнуть. Мужчина поднял голову и увидел их.

– Ачимвене, – ничуть не удивился он. Потом, прищурившись, тише сказал: – Я слыхал, у тебя случился отличный улов.

– Слухами земля полнится, – ответил Ачимвене самодовольно.

Кармель между тем бесцельно шарилась по полкам, выбирала наугад разваливающиеся покетбуки и журналы, возвращала на место, брала новые. Ачимвене моментально распознал ранние издания Иехуды Амихая, первое издание Йоава Авни, несколько потрепанных книжек о Ринго, которые у него были, и самиздатовский сборник Лиора Тироша. Он поинтересовался:

– Шимшон, что вы знаете о вампирах?

– Вампиры? – переспросил Шимшон. Вдумчиво затянулся. – В литературной традиции? Есть «Нешикат ха‘мавет шел Дракула» Дэна Шокера в серии «Ужасы», тысяча девятьсот семьдесят второй («Кровавый поцелуй Дракулы»), – еще Галь Амир, «Лайла адом» («Красная ночь»), – может быть, первый роман о вампирах на иврите, и «Дам кахоль» Вереда Тохтермана («Синяя кровь»), – примерно того же периода. Не думал, Ачимвене, что это, так сказать, ваша тема, – Шимшон ухмыльнулся. – Но я буду рад продать вам экземпляр-другой. Кажется, у меня где-то завалялся Тохтерман. Дорогой. Если не хотите меняться…

– Нет, – сказал Ачимвене, правда, не без сожаления. – Я сейчас ищу вовсе не хоррор. Я ищу нонфикшн.

Брови Шимшона подпрыгнули, и он воззрился на Ачимвене уже без ухмылки.

– Воен-истор? – он скривился. – Роботники? Код Носферату?

Ачимвене смотрел на него в растерянности:

– Что-что?

Но Шимшон затряс головой.

– Я такого не продаю, – сказал он. – Ферботен. Хагиратех. Уходите, Ачимвене. Возвращайтесь к себе на Центральную. Магазин закрыт. – Он отвернулся, выронил сигару и растоптал ее ногой. – Эй, крошка! – позвал он. – Магазин закрывается. Будете покупать книгу? Нет? Тогда положите на место.

Кармель обернулась, в фиолетовых глазах – молнии уязвленной гордости.

– Хватайте! – и швырнула (бесценный, думал Ачимвене) экземпляр первого и единственного сборника стихов Лиора Тироша, «Останки Бога», в руки Шимшона. Зашипела, и Ачимвене понял, что шипение переходит пределы слышимости в нуль-звук цифровой коммуникации, потому что Шимшон сбледнул с лица.

– Выметайтесь!.. – бросил он сдавленным шепотом, а Кармель усмехнулась, поблескивая острыми зубками.

Они перешли на ту сторону улицы и встали у будки дешевой пластической хирургии – удаление морщин, наращивание щупалец, – рядом с написанной от руки табличкой «Ушла на обед».