Проба сил - Александра Лисина

Как выяснилось, отыскать известного мастера оказалось нетрудно – о нем в Фарлионе почти всякий хоть что-то да слышал. Гораздо труднее было не послать его лесом, когда, едва услышав о Фаэсе, он обложил меня длинной непечатной тирадой.

– Фаэс?! Этот седой ублюдок?! Да чтоб его…! Чтоб у него…! Да чтоб я еще раз с ним связался?! Да пошел он в…! Да пусть бы его посадили на…! Выкормыш потасканной рирзы и драного на конюшне кахгара!

И вот так примерно минуты две.

К концу прочувствованного монолога я даже успела прийти в себя и невольно заслушалась. А потом и уши навострила, поняв, что уважаемый кузнец не обо мне и явно щеголяет неизвестными словечками.

Кстати, на прославленного мастера он был совсем не похож. Очень низенький, плюгавенький, какой-то весь худой и усохший. Кожа желтая, лицо сморщенное, как печеное яблоко. Глаза черные, брови мохнатые, глотка луженая, зубы через один выбиты… а вот руки и правда – рабочие. Сухие, без единой капли жира, жилистые. Ладони широкие, как лопаты, что на таком тщедушном тельце смотрелось крайне странно, а кожа на них крепкая и закостенелая, как копыто у коня.

Короче, странный это был тип. Если бы не предупредил Фаэс, никогда бы не подумала, что он и есть тот, кто мне нужен.

– Ну? Че надо? – неприязненно уставился на меня Горлопан, когда запас неприличных слов у него наконец закончился.

Я едва не смешалась, когда увидела, как в глубине черных глаз мастера вспыхнули недобрые желтоватые огоньки. Блин. Да он что, не человек, что ли? Так, а кто тогда?

– Че, кварта первый раз видишь? – насмешливо осведомился кузнец, заставив меня сильно вздрогнуть.

Ну вот. Так и знала, что, кроме эаров и хвардов, тут хватает и других нелюдей.

– Вообще-то, да. Извините, мастер, что так неприлично таращусь, но я действительно в первый раз. Удивили вы меня, нечего сказать. А Фаэс… чуму на его голову… даже не предупредил.

Упоминание об эрдале вызвало на нескладном лице кузнеца злую гримасу.

– Скажи ему, что яйца оторву, если вздумает еще раз сунуться без приглашения!

– Непременно, – охотно кивнула я, раздраженно подумав, что этот гад мог бы хоть намекнуть. – Даже дважды передам. Второй раз – от себя лично.

Дарн неожиданно хмыкнул и оглядел меня уже не так злобно.

– Ладно, тебе чего надо-то?

– Работу привез. Возьметесь?

– Что за работа? – прищурился кварт. Блин, ну и названия у них. Гоблин… вот как есть, а он – гоблин. Только кожа не зеленая, а желтая, да и росточком его Аллар не обидел – если подпрыгнет, то и выше меня станет. А так – до подбородка только дотянется, хотя, начитавшись книжек, я раньше искренне верила, что лишь до пупка и сподобится.

Однако, несмотря ни на что, Горлопан мне понравился. Было в нем что-то такое… искреннее. Какая-то скрытая гордость и тщательно укрытое за маской злого карлика достоинство. Так что я не стала мудрить и разводить политеса (на Во-Алларе, я уже поняла, это было не принято) и без обиняков взгромоздила на стол свою добычу.

Мастер с ленцой потянул за край мешковины, всем видом показывая, что ему ни капельки не интересно, а смотрит лишь потому, что вроде как клиента с порога не пошлешь. Однако когда на столе скромно сверкнула адароновая чешуя, кварт мгновенно переменился в лице и растерянно коснулся края кольчуги.

– Аллар Лучезарный… да я, похоже, сплю?!

– Увы, – нервно усмехнулась я. – Так что работа вас ждет серьезная.

Кузнец, явно не услышав, осторожно вынул из мешка запыленный доспех, бережно расправил, пробежавшись узловатыми пальцами по чешуйкам, как завзятая модница – по подолу бального платья. Любовно погладил искусно сделанный ворот, коснулся истершихся от времени ремней. Провел по ровному, ничуть не поржавевшему краю, стирая с него остатки земли, которые я не заметила. Затем так же бережно вынул шлем, заботливо протер его рукавом. Осмотрел подгнивший ремень. Потом потянулся за наручами, внимательно ощупал. Наконец разложил бесценный доспех полностью и поднял на меня совсем другой взгляд.

– Почему он в таком виде?

– Долго в земле лежал, – честно ответила я. – Ухода никакого, вот и попортился. Я для того и принес, чтобы привести в порядок.

Карлик сузил глаза.

– Этому металлу цены нет, рейзер.

– Я знаю.

– Где взял? Или, вернее сказать, у кого добыл?

Я пожала плечами.

– У Твари. Была тут у вас такая. Фаэс на нее долго зуб имел, да все прижучить не мог.

– А ты, выходит, достал?

– Достал, – согласилась я, чувствуя некую недоговоренность и откровенную настороженность во взгляде кузнеца. – Фаэс потому и велел к вам обратиться, что тут особый мастер нужен.

– Он знает? – быстро спросил господин Дарн, кивнув на доспех. – И все равно отправил ко мне?

– Он сказал: вы – лучший. Сколько хотите за работу?

Кузнец пожевал губами.

– Сто ларов. Золотом. Работы тут на два месяца.

– Двести, – спокойно сказала я. – И вы управитесь за дюжину дней.

От моей наглости господин Дарн чуть не подавился.

Но его можно было понять: сто ларов – это по местным меркам сумасшедшие деньги. Сто золотых ларов – стоимость отлично оснащенного судна или неслабого каравана, груженого шелками и специями. За то, чтобы подлатать и отчистить кольчугу, это непомерно высокая цена. Но у меня были деньги. И мне была нужна не просто формально выполненная работа: мне требовалось, чтобы доспех подогнали персонально для меня, ушили, ужали, подтянули, где надо. Повторяю: доспех из трудно поддающегося обработке адарона. Именно за это я предлагала такие бешеные деньги. А еще за то, чтобы слухи о моем сокровище не расползлись по округе раньше времени.

Сложность была в том, что такие доспехи ковались под одного человека.

Адарон – слишком дорогой материал, чтобы разбрасываться им направо и налево. Испортить его проще простого, сделать легким и прочным – еще попробуй. Тут особые руки нужны. И особые знания, которые далеко не каждому даются. Поэтому и брони из адарона делались только на заказ. Двух одинаковых доспехов просто не существовало в природе. А этот мне достался случайно, с чужого плеча. И, разумеется, при всех своих достоинствах, имел немало недостатков, устранить которые я и приехала в эту деревушку.

Горлопан смерил меня внимательным взглядом, покривился при виде моего помятого шлема, а потом сердито сплюнул.