Роузуотер - Таде Томпсон

В пивной «Семеро сыновей» я осушаю кружку, отрыгиваю, прикрывшись тыльной стороной ладони, и отыскиваю нужные слова в глубинах своего пропитавшегося пивом мозга. Женщину, которая может выслушать, которая хочет выслушать, редко встретишь, а я люблю поговорить. Она кивает, словно понимает, что я только что сказал, хотя это сомнительно.

– Это не так просто, как вам кажется, – говорю я. – Большинство людей, когда что-то ищут, думают, будто знают, что найдут.

Она спрашивает, что я имею в виду.

– Потерянное меняется уже потому, что потеряно. То, что вы найдете: ваш объект, ваша идея, ваш человек, ваша вещь, – это не совсем то, что вы потеряли.

Она спрашивает, справлюсь ли я с работой.

– Да, – я говорю это с некоторой печалью, но деньги беру.

На руке, которая протягивает плату, блестит обручальное кольцо. Кожа гладкая, ухоженная, светлая. Одежда на женщине дорогая. Часы, ожерелье, серьги – все очень недешевое. На лице нет морщин, глаза ясные, волосы густые и здоровые. Мне хочется укусить ее щеку – не по злобе, а чтобы узнать, насколько насыщен вкус ее плоти. Она никогда не болела малярией или дизентерией. Никакой микроб не поселится на этой коже.

– Вы прекрасная женщина, – говорю я.

– Спасибо.

– Это не комплимент, мэм. Я говорю это потому, что такую красивую женщину кто-то может вожделеть, например супруг. Так, может, вы мужа как раз и присматриваете, может, его и хотите найти?

Я произношу это вопросительно, но женщина не снисходит до ответа.

– Мэм, мой опыт говорит, что клиенты, которые ищут супругов, редко бывают довольны результатами.

– Понимаю.

– Нет, не думаю, что вы понимаете. Привлекательные клиентки вроде вас… ну, нечасто сталкиваются с тем, что их отвергают.

– Думаю, что справлюсь, – говорит женщина. – Что нужно сделать?

– Дайте мне руки.

На самом деле мне не нужно брать ее за руки, но я убедился, что та или иная форма участия повышает удовлетворенность клиента. Некая театральность, не важно насколько тонкая, гарантирует более щедрые чаевые и бонусы. А еще мне хочется коснуться ее, почувствовать эту шелковистую кожу. Она не разочаровывает. Такое ощущение, что лежишь на облаке, которое то ли есть, то ли нет, а эти мышцы никогда не знали физического труда. Думаю, она даже на клавиатуре никогда не печатала. Вся техника, которой она пользовалась, была либо с тачскрином, либо с голополем.

Меньше чем за минуту я нахожу то, что она ищет. Дорога чиста, как белки ее глаз.

– Нам нужен будет автомобиль, – говорю я.

Она просит счет и подает знак человеку, сидящему у стойки. Он кивает и выходит из бара. Я его не знаю, но эта богачка приехала сюда не на такси и не на автобусе. Клаус, сумасшедший бельгиец, просто сказал мне быть в этом месте и в это время, и что тут будет женщина. Никаких имен. Женщина знает, что я незарегистрированный искатель или зарегистрированный, но занимающийся незарегистрированным розыском ради дополнительного заработка. Клаус никогда меня не подставлял.

Счет оплачен, макияж подправлен, женщина выводит меня наружу дожидаться ее машины.

Водитель останавливает машину в тридцати сантиметрах от моих ног. Это черный полноприводный внедорожник с тонированными стеклами. Женщина садится назад, я следую за ней, хотя не должен бы. Никто не знает, где я, и, если это ловушка правительства, я могу провести остаток дней под арестом, без всякого суда.

– Куда, босс? – спрашивает водитель.

В этом голосе я различаю многое. Образование. Этот вымуштрованный неформальный тон, маска, натянутая, чтобы успокоить простолюдина. Никакой это не водитель. Глубокий голос, зубы во рту, мышцы повернутой шеи. Это как минимум профессиональный телохранитель.

– На запад, – говорю я.

Едем в тишине, за исключением моих указаний. Сорок минут спустя водитель говорит: