Белогор. Каратель - Алексей Стопичев

— Яг, строй личный состав на плацу! — распорядился я. Даже у меня, циничного сухаря, настроение с утра было приподнятое. Дело я затеял огромное, и оно на девственных душах средневековых крестьян должно было оставить неизгладимое впечатление. А может, и на душах не только крестьян.

Пока десятники и сотники выстраивали мою дружину, я придирчиво осмотрел огромный стол с сотнями серебряных и медных значков. Даже Агель, Карильон и Курт с Максом были в тревожно-приподнятом настроении. Ещё бы! Я им три недели рассказывал, что будет грандиозное событие, которое они никогда не видели. Эльза, которая всё чаще ночевала в моих покоях, тоже с утра была нарядной и взволнованной. Сегодня я делал своих дружинников гвардейцами…

***

Уже три месяца, как мы вернулись в замок. Дел было сделано огромное количество. Мои дружинники стали не просто ополчением, кое-как узнавшим, что такое щиты. Теперь это было четыре сотни обученных, прекрасных бойцов. Я не стал изобретать велосипед, и тренировки полностью копировал из земной армии. С утра — пробежка и зарядка. Потом завтрак. После завтрака занятия со щитами. Строевая подготовка. Метание гранат. Обед. Потом уколы копьями. Фехтование на мечах. В строю и поодиночке. Барон Карильон вначале просто удивлялся. А затем взял книжицу, что-то вроде блокнотика, и стал делать туда заметки. А от моей полосы препятствий Прет вообще пришёл в восторг. Бревно. Забор. Лабиринт. Перекладины. Узнав, зачем я заставляю бойцов отжиматься и подтягиваться, опять восхитился. И стал записывать в блокнотик нормативы. После двух месяцев интенсивных занятий моих дружинников, я шутки ради предложил барону выставить двадцать его людей против двадцати моих вчерашних крестьян, и посмотреть, что получится. Барон согласился, и даже поставил пятьсот рупьев на своих людей, которые по десять и больше лет служили в дружине. Ну и Прет проиграл, естественно, отчего пришёл в ярость. Правда, ярость его была направлена на его бойцов, которые каждый день теперь начинали вместе с моими дружинниками с пробежки и остального тренировочного комплекса.

Но особенно Прета (кто б сомневался) восхитила моя подготовка первой роты, которым я готовил участь не только легионеров, но и диверсантов — разведку, спецназ, элиту элит. Эти парни у меня умирали на полигоне. Бегали марш-броски, зачастую со мной вместе. Занимались «рукопашкой» под моим чутким руководством. Метали ножи и сюрикены, изготовленные Изваром. Учились стрелять из арбалетов. Подкрадываться. Работать в помещении. В эту сотню набирались наиболее сильные, ловкие, выносливые. Но попасть туда стремились все, потому как если рядовому дружиннику я обещал платить триста пятьдесят рупьев в год для начала, то дружинникам из первой сотни — семьсот рупьев. То есть, в два раза больше. А раз в две недели я устраивал соревнования между сотнями. И победители поощрялись — на целых два дня освобождались от занятий и отпускались в отгулы. А так как вблизи от нашего замка уже с десяток сёл отстроилось, то идти парням было куда. Да и деревенские девки и бабы с удовольствием привечали дружинников, которые были при деньгах, да и обладали статусом баронских дружинников.

И вот теперь я решил узаконить за своими парнями право называться дружинниками-гвардейцами. Все они прошли бои со зрожами. Достойно показали себя там. И даже тогда, полные неумехи, ещё вчера державшиеся за соху, а сегодня вставшие в строй — не дрогнули. И это нужно было поощрить. Ну и сделать их более преданными именно мне. И теперь, в солнечный день, на плацу, при стечении огромного количества народа (даже купцы из Лерена приехали, по своим надобностям, но всё же) я красиво вышел из донжона и прошёл на середину плаца.