Лесник поневоле 2.0 - Мархуз

Спор длился уже полчаса, но взаимопонимание так и не наступало. Новым «полещукам» хотелось помочь несчастным людям в первую очередь, тем более они были наслышаны о прошлогоднем разгроме лагеря для военнопленных. Вот только задумываться о том, куда их девать, чем кормить, как лечить и прочей тысяче мелочей никто не хотел. Обычный подход типа «само как-нибудь рассосётся». Поэтому и военсовет закончился ничем. «Американцы» передали карту с разведанными объектами и ушли в свою ставку. Подполковник Трофимов решил всё-таки напасть на лагерь двенадцатью РДГ, тем более что вооружений, включая английские, вполне хватало.

А межовцы отправились в долгий рейд на железную дорогу Брест-Барановичи. Любые диверсии на ней мешали «прусскому порядку железных дорог», а значит создавали проблемы в снабжении фронта. По дороге заминировали одну полянку в лесу под Жабинкой. Глазастый Локтев выяснил, что это укромное место, куда приезжают высокопоставленные местные фашисты для пикников вместе со своими дамами. Там даже хорошая жаровня имелась, пеньки и стволы деревьев (ради колорита). Уютно, спокойно, а теперь и взрывоопасно. Пусть отдыхают себе на здоровье.

Прибывшего в Москву Онищенко встретил представитель Судоплатова и сразу увёз с собой на беседу. Дело о путешествиях во времени оставалось секретным, но становилось ясно, что всё вскоре выйдет наружу. Фашисты наверняка собирали осколки и гильзы там, где проходили боевые операции «интернационалистов», и, ясен пень, дотумкают до верных выводов. Они не дураки и своих умников в достатке имеют. Так что собеседование с Онищенко свелось не к секретам Лесника, а к тому что именно свежеиспечённый младший лейтенант может преподать опытным офицерам ОМСБОНА. Поселили его в квартире по соседству с Аней, благо свободной жилплощади хватало в связи с эвакуацией. Со временем молодой офицер переедет на базу, где сможет вести ещё и занятия в качестве инструктора по физподготовке. А пока…

— Не томите, Павел, как он там? — Аня смотрела умоляюще, — хоть вспоминает об мне… и о дедушке?

— Вспоминает тебя, даже говорит, что больше некому его спину прикрывать при отступлении, — вроде шутка, но какая-то двоякая, честно говоря.

— Паша, он пишет, что не был ранен, может обманывает, чтобы я не переживала?

— Пойми, Аня, все операции рассчитываются до мелочей, так что пока мы живы-здоровы.

Рита Санжаровская привезла здоровенную коробку со спецпайком (даже занесла её руками своего шофёра) и теперь улыбалась наивно-дотошным вопросам двадцатилетней девушки. Неизвестно чем закончится эта лирическая история, но пока вроде всё нормально. А то, что Геннадий Алексеевич даже на побывку не хочет приехать, так наверное занят слишком? Онищенко, по выработанной привычке, практически не пил за столом, но медленно соловел. Всё-таки, вкусная, по-домашнему приготовленная еда и деликатесы срабатывали в качестве лёгкого снотворного. А также спокойствие и расслабленность, насколько они возможны в городе, регулярно подвергающемся бомбардировкам.

Павел ещё не знал, что на него открыто дело в НКВД, как на попавшего в плен и какая-то тыловая крыса ждёт лишь момента отличиться за счёт героя-диверсанта. Правда, пока руки коротки в связи с востребованностью младшего лейтенанта. Точно такой же тыловик чуть не сделал карьеру на Маресьеве, но вовремя получил по ручонкам. Впрочем любое дело можно возобновить и после войны. Ну не было у наших предков специального крысиного яда против мелких уродцев, как его нет и сейчас. Всё-таки разновидности хомо сапиенс разными бывают, причём искренне считают именно себя «героями нашего времени».

Война с железной дорогой разной бывает. Кто-то подрывает пути непосредственно перед поездом, кто-то уничтожает полотно при случае, а наши диверсанты вплотную занялись истреблением паровозов. Лёжку организовали между Пружанами и Берёзой, дотащив две телеги с РСами. Вес ракетснаряда — семь кило, а вот длина порядка шестидесяти сантиметров, много не поместится. Поэтому разбились на три тройки и брали понемногу. Закон диверсанта «валить, пока при памяти» строго соблюдался. Конечно, паровозы можно и восстановить, особенно, если попутно кто-нибудь мастерские или ремцех не взорвёт, но время у фрицев по-любому теряется. Идеальным вариантом считался тот, когда поезд прёт на полном ходу. Тогда и вагоны могут навернуться, но и отдыхающих где-нибудь «железных коней» тоже не западло замочить.

— Парни, нас спасает бог Гермес, — пояснял подполковник, — у него крылышки на сандалиях, вот быстро и бегает.

Действительно, попадая в учебки, новобранцы мечтают о занятиях карате-шмарате и пострелять, но обламываются, столкнувшись с регулярной беговой подготовкой, плюс марш-бросками на выносливость. Причём по сильно пересечённой местности, где преследователи не могут использовать автомобили и мотоциклы. Остаётся лишь дуэль класса «человек против человека». Не лицом к лицу, а кто быстрее передвигается. Хотя, эту фигню неинтересно ни читать, ни в кино снимать. Вот когда протагонист с антагонистом сцепятся и друг другу морды бьют всякими приёмчиками — тогда интересно. Как и те эпизоды, когда пистолеты стозарядные и можно куда-нибудь «перекатом уйти». Увы, Геннадий таким не страдал, считая что всё должно быть «эффективно», а не «эффектно». Ясно, что в кино его бы не взяли даже консультантом.

Фашисты достаточно быстро стали перестраиваться после потери четырёх «тяни-толкаев». Даже каких-то лесорубов с бензопилами отправили на отдельные участки леса, находящихся слишком близко от железки. Ну и самолёты барражировали туда-сюда в дневное время суток. Всё это отнимало ресурсы у фронта, тем более что партизаны тоже начали получать РСки, а подпольщики — магнитные мины. Где-то наверху сработал механизм осознания, что точечные удары могут оказываться порой полезнее, чем действия большими силами. В реальной истории именно в 1942 году всерьёз отнеслись к партизанскому движению, а ныне добавились средства уничтожения.

— Всё, товарищи, на этом заканчиваем миссию, — подытожил подполковник, хотя ещё несколько ракет оставалось, — разбомбим полустанок и возвращаемся на базу.

Никаких «но» не прозвучало, так как от Пружан на восток леса переполнились фрицами и вероятность боестолкновения резко возросла. На обратном пути вышли в эфир, используя трофейную рацию, с гордыми матюгами о том, что Полесская армия получила первые сто тысяч ракет и с Первомая начнёт плановое истребление паровозной братии до самых Барановичей. Явное враньё было воспринято всерьёз и в Германии началась дополнительная мобилизация целой дивизии фольксштурма, точнее ополченцев, чтобы прикрыть транспортную артерию, ведущую из Бреста на восток.

— Если понадобится, то даже юноши и старики будут призваны для того, чтобы принести цивилизацию русским варварам!

Говорили, что это высказывание Гитлера было сопровождено ехидной репликой Гудериана. Что-то там про объединение русских под знаменем Сталина, как ответная реакция. Наверное врали, потому что в официальные средства информации реплика не попала. Танкового генерала просто отправили в его имение (или что у него там было) и велели не высовываться.

Вернувшись к себе межовцы узнали о результатах фашистского пикника. Фрицы, ничтоже сумнящеся, прибыли отдыхать со своими «волчицами» (или как их там называли в народе), затеяли своеобразный «барбекю» из сосисок и кусков мяса, а когда жаровня малёхо нагрелась сработала припрятанно-замаскированная «теплушка». Чего-то там замкнулось, сигнал рванул по закопанным проводам и всё повсюду жахнуло. Конечно и в живых кое-кто остался, и парочка даже не раненых (видимо отливать ходили), но остатки сотрудников комендатуры городка больше пикники не устраивали. И другим не советовали. Всё-таки это не парк культуры и отдыха им. Максима Горького, а очень даже вражеская территория, как выяснилось.

Группа Трофимова вернулась с операции с небольшими потерями, зато при достаточных трофеях в виде оружия и боеприпасов. Хотя, основную задачу они не выполнили, наткнувшись на каких-то карателей.

Фашистов заметили возле какой-то маленькой деревушки в лесу к которой вела некачественная грунтовка. То ли они прибыли, чтобы наказать за что-нибудь жителей, то ли готовились к рейду в лес за партизанами, так и осталось неизвестным. Другое дело, что более двадцати грузовиков застряло и немцы вокруг них толпились группами. Трофимов рассредоточил своих на опушке, метрах в трёхстах от врагов, приказал не высовываться, а залечь и лишь стрелять, не устраивая фронтальной атаки. Во-первых, фрицев больше, во-вторых, фактор неожиданности будет утрачен уже через минуту-другую. Всё-таки тренажи Межова сказались. А вот замполита Селиверстова он приказал связать и заткнуть ему рот, уж очень тот рвался покомандовать, да и взгляд эдакого самоубийцы почудился.

Перестрелку начали пулемётчики из своих «дегтярей», остальные начали молотить из СВТшек. Не очередями,