Ропот Бездны - Лео Витман

деталях, помнил тот день. Жар солнца, предвкушение приключения, а потом звук падения. Крики эхом отдавались от стен колодца. Они до сих пор звенели у Энки в ушах. Ужас сковал тело: ни шевельнуться, ни позвать на помощь. Животный ужас, которого Энки не знал доселе, подчинил его себе. Когда крики Араты затихли, на Энки накатило облегчение. Ужас ушел, сменившись виной.

И она не покинет его никогда.

– Мы никогда не были друзьями, но могли бы ими стать.

Энки верил в это. Проспорил Арата или нет, но он первый – и единственный – согласился протянуть ему руку.

– Да, ты об этом частенько размышляешь, – усмехнулся Арата.

– Но ты умер.

Энки убежал, когда Арата прекратил бороться за жизнь. Он ничего не сказал взрослым, хотя не раз пытался выдавить из себя признание.

– Сегодня ты не отрицаешь мою смерть? Тебе спокойнее думать, что я жив, но самообман – хрупкое убежище.

Убежище, за которое Энки цеплялся столь отчаянно, что забывал о болезненной правде.

Родители нашли Арату через три дня – тело предали огню, а его душа вознеслась на Поля Благочестия.

А часть Энки навсегда осталась возле того проклятого колодца, и несмолкающие крики стали частью его самого.

В день, когда тело Араты исчезло в пламени, он поклялся и до сих пор в отчаянии повторял заветные слова:

– Я больше не испугаюсь. Клянусь! Страх больше не свяжет меня!

– Ты все еще боишься.

И Арата исчез из оконного проема.

Энки редко признавался себе, что Араты никогда и не было с ним рядом.

Глава 7

Пламя разгорается

Они встречались вот уже третий вечер подряд. Когда солнце заваливалось за горизонт, а все любопытные глаза закрывались, Энки уходил в заброшенную часть обители. Там его встречал Шархи – на губах неизменная улыбка, а в руках фляга с ароматным напитком. Они проводили время за разговорами и практикой боя на копьях. Последнее успокаивало Энки больше бесед. Встречая удары, он вспоминал Лугаля, на призывы которого по-прежнему не являлся. Послания верховного становились все яростнее, но все так же летели в огонь.

Сатеша, кажется, догадывалась об отлучках Энки, но ничего сделать или сказать не могла.

– Почему Сатеша недолюбливает тебя? – спросил жрец у Шархи, отпив из фляги.

Обитель погрузилась в темноту, но лунный свет позволял видеть лицо собеседника.

– О, это все из-за моей матери. Сатеша считает ее недостойной.

– К какой касте принадлежала твоя матушка на родине?

– В ее родных краях нет каст.

Энки озадаченно моргнул.

– За границами Аккоро не почитают волю Великих Ашу?

– Мать говорила, что о них даже не знают, – усмехнулся Шархи. – Думаю, они правят лишь нашим клочком земли, который не внесен ни на одну карту чужестранцев. А мир огромен… Представляешь, каково было бы взойти на корабль, пересечь Тысячеликое море, узнать, что скрывается за ним?.. Я бы уплыл, но у меня еще остались кое-какие дела в Аккоро. – Шархи прочистил горло, будто возвращаясь к реальности из мира грез. – Сатеша была против того, чтобы наш отец взял в любовницы рабыню. А потом случилось страшное – родился я. И отец признал меня, принял в свою касту. Сатеша не смогла смириться с этим позором – всегда покорная и почитающая отца дочь взбунтовалась. Отец, конечно, пытался с ней примириться. Даже подарил ей редкие статуэтки из розового хрусталя, которые принадлежали моей матери. Но никакие дары не помогли – Сатеша решила остаться в обители, подальше от меня. Она бы захлебнулась собственным ядом, живи мы бок о бок.

– Сатеша совсем не такая, у нее любящее сердце.

– Нисколько не сомневаюсь. Просто в нем не нашлось уголка для нежеланного брата. Что ж, я не таю обиды. Мое положение не столь ценного члена рода даже помогло мне. Я мог свободно путешествовать, много чего видел и много кого узнал. В дороге я познакомился с Мааром. Представляешь – столкнуться с вершителем, да еще и подружиться с ним!

– Ты доверяешь ему?

– Он странный парень. Непохож на остальных вершителей, скорее уж на нас. Думаю, хочет отыскать теплое местечко – это понятное желание. А если понимаешь, чего жаждет человек, то знаешь, как вести с ним дела.

Эти слова Шархи преследовали Энки всю ночь и вертелись в голове на следующий день. У него была неразрешимая проблема – верховный жрец. Он знал, чего хочет Лугаль, однако как с этим поступить? Он не мог и не хотел просто избегать верховного. Но остаток жизни провести, исполняя приказы Лугаля? Нет, Энки этого не желал.

А чего же он желал?.. Ох, как ему хотелось увидеть карты матери Шархи! Казалось, взгляни Энки на них – и тут же найдет ответ.

Еще не представляя, что скажет верховному, Энки под вечер стоял на пороге его дворца. Белоснежный камень окрасился в цвета заката, а огненный шар солнца коснулся западного края мира. Не стоило ли подождать до утра?.. Энки упрямо отбросил эту мысль – нельзя тянуть.

К верховному его проводили быстро – тот сидел в закрытой беседке, попивая из кубка травяную настойку.

– Все же явился, мальчик. Какая честь!

Бледное лицо Лугаля перекосилось от гнева. Слуги с поклоном поспешили удалиться, чтобы не попасть под горячую руку.

– Я пришел, чтобы отказаться от вашего предложения, верховный.

– Предложения! – насмешливо произнес Лугаль, его бледные губы скривились. – Я оказал тебе честь, а ты кидаешь мне ее в лицо.

– При всем уважении… – Энки немного склонил голову, надеясь, что Лугаля это успокоит.

– В тебе нет уважения! Ни капли! Паршивый безродный щенок! Я дал тебе то, в чем отказали родители, – шанс служить, следовать по Пути, уготованному для тебя Ашу!..

Лугаль вскочил на ноги и от слишком резкого движения пошатнулся, но это не охладило его ярость. Верховный жрец пнул чайный столик, тот опрокинулся, и кубок с недопитым настоем со звоном покатился по каменному полу.

– Ты хоть понимаешь, сколько от меня зависит? Я храню покой обители! Уйди я в чертоги Ашу раньше времени – и твое семейство устроит грызню за мой пост! Твою мать не примут! Я могу всех уберечь! Я должен получить исцеление от Ашу – нужно только показать им мою… нашу нужду! Они поймут!

На бледном лице верховного проступили красные пятна.

– При всем уважении…

– Мы уже выяснили, что у тебя нет уважения к старшим, мальчик.

– …вы забыли, что Ашу не исполняют желания людей, – закончил Энки, распалив злость Лугаля еще больше.

– Лишь недавно встав на путь жреца,