Попаданец 2 - Всеволод Молчанов

Подхватив ведро, мастер вышел и направился в сторону мельницы, до нее было метров 50. С одной стороны от нее собрали еще один навес метра 4 в высоту, столько же в ширину и с десяток в длину. Пола не было, а земля так же как и в молотильне покрывалась несколькими слоями плотной ткани.

— О, новенькие? — улыбаясь спросил сильно вспотевший трудяга, переводящий дух сидя в сторонке.

— Да, за ними будешь присматривать. Я завтра в Смолинскую отбываю. — ответил Твердята, показывая парням их будущего начальника. — Скоро закончат?

— Да, к вечеру все доделать обещались. — кивнул работник.

Навес сейчас обшивали досками с двух сторон на высоту около метра и немного укрепляли, чтобы не шатался.

— Давай подымайся, покажи молодцам, что тут делать надобно. — распорядился Твердята, а потом крикнул строителям. — Братцы! Передохните чуток, мы быстро!

Строители ничуть не опечаленные тем что их прервали, переговариваясь, сложили в кучку инструменты и направились в сторону столовой. Скоро уже обед, а раз такое дело, то можно и пораньше прийти, да там подождать и места получше занять.

— Смотрите. Тут сложного ничего нет. Веять нужно в ту сторону, с которой ветер дует. — комментировал Твердята действия работника. — Берете совок и подкидываете зерно ровно вверх. Мякину и солому будет сдувать, а зерно упадет рядом с вами.

— Можно я попробую? — встрял суетившийся Заяц.

— Иди. — быстро согласился работник.

Ему вручили в руки небольшой совок на длинной ручке, чтобы не нужно было сильно нагибаться. Заяц аккуратно подцепил им из принесенного ведра небольшое количество содержимого и подбросил, как им показали.

— А если ветер переменится или его не будет? — спросил Незван.

— Подождем тогда, когда появится. — пожал плечами пахарь. — А если торопиться нужно, то можно и без него совсем, просто будет сильно дольше. Также нужно бросать и мякина будет отделяться постепенно. Все перекидаете, соберете отдельно чистое зерно, которое прямо под вами, а остальное опять в ведро и по новой. Мякину, что будет не сильно относить тоже собираете и вон туда. Пригодится животинку покормить.

Твердята указал рукой на несколько больших плетеных корзин, которые строители убрали подальше, чтобы им не мешались.

— Ага. То есть когда мы будет кидать второй раз, то уже будет меньше соломы и больше чистого зерна, а в следующий раз и еще чище? — задумался Заяц. — И много раз так надо делать?

— Пока все не отберешь. — закатил глаза Твердята. — Сколько надо, столько и будешь кидать.

— Ну, тут вроде не тяжело. Да и работа разная будет. Мне нравится. — подвел итог Заяц.

— Посмотрю я на тебя, когда цепом целый день помашешь. — усмехнулся Твердята. — Кстати, идите-ка на обмолот пока, там больше всего руки нужны.

Мастер отправил вместе с ними своего будущего заместителя и сел на лавку возле мельницы, дожидаясь Тимофея с Младом. Новая идея означает дополнительную работу, а сейчас и так ее полно, поэтому настроения у него особо не было. Хоть он и любил придумки своего начальства, так как часть из них оказалась очень полезной, но сейчас совсем не время.

***

— Ну что, Лютомир, как твои успехи? — Тимофей подошел к бывшему боярскому десятнику и присел рядом с ним на лавку.

— Так же, как и вчера. — ответил тот. — Буша, ногу немного назад еще отведи на пол ладони! Вот так, да. Сколько раз тебе еще повторять?

Покалеченный воин вернулся к тренировкам не только молодежи, но и еще пятерки мужчин, привезенных в Боротно купцом, но не слишком подходящих на нужные работы. Что-то они делать несомненно могли, но по тем или иным причинам от них Тимофей собирался отказаться. Двое решили устроить драку, один норовил постоянно что-то сломать, а еще двое просто не хотели запоминать элементарную технику безопасности и мастера их отфутболивали буквально в первые дни, рисковать своими деньгами из-за таких они не собирались. Можно было последних отправить на что-то совсем простое, но пока там справлялись, Тимофей решил попробовать их в воинском деле. Никто от смены профиля не отказался, хотя и умений совершенно не имел. Только один из них утверждал, что хорошо стреляет из лука, но подтвердить свое мастерство не сумел. Хотя, по сравнению с большинством деревенских его успехи были получше.

— Справляешься? — переспросил парень, понимая, что показывать приемы и упражнения воину в таком состоянии очень не просто.

Большую часть приходилось объяснять просто словами и жестами, потому что выполнять упражнения и тем более махать железом Лютомир не мог. Даже натянуть тетиву самострела у него выходило только в сидячем положении и при этом он сильно морщился, но все равно отказывался, чтобы оружие ему заряжал кто-то другой.

— Вячко помогает. — коротко ответил Лютомир, не очень любивший напоминаний о его недееспособности, пусть даже в добром намерении. — Не зря же я его гонял, вот пусть теперь сам показывает.

Вячко был боярским холопом и его положение было в данный момент самым спорным. Грубо говоря, он принадлежал Якову Прокшиничу и его работой была служба в дружине. Но он сам не горел желанием возвращаться в Илемно, причем не боярин был причиной, а его друг Мишка, который до сих пор тоже не поинтересовался его состоянием. Кроме того, он уже практически полностью оправился и был готов возвращаться в седло, но не спешил этого делать, хвостом преследуя своего десятника.

— Чего с ним будем делать? — спросил Тимофей, кивая на Вячко, объясняющего новичку, как удобнее и правильнее стоять при выстреле.

— С ним не просто. Его на меч взяли, нет за ним четкого долга. Боярин захочет, любую цену запросить может.

Лютомир протянул Тимофею наполненную кружку с квасом, но тот лишь покачал головой отказываясь.

— Это ты мне уже говорил. Пока он лечился, то ладно еще, а вот когда он работать начал, тем более людей учить, совсем другое дело. Не поймет боярин такого.

После весенних событий Тимофей твердо решил, что не собирается отпускать своих бойцов на службу к боярину и, переговорив с каждым, заключил с ними ряд, по которому каждый на пять лет остается с ним. Зависимых людей среди молодежи не было, и они быстро согласились. Оставаться стражниками своего поселения однозначно лучше того, чем ходить в боярские походы неизвестно куда. Только Буша сначала сомневался, хотелось ему воинской славы. С