Неуязвимый Боло - Кристофер Сташеф

Он медленно кивнул:

— Может, и так. Говорят у Легурийцев есть лучшие системы ИИ, чем у Джейсона. Но я не думаю, что их машины могут сравнится с ним, когда дело доходит до боевого духа.

Еще одна волна ракет падает на мою позицию, и болевые сенсоры бесстрастно фиксируют попадания. Боль просто невероятная, но я фокусирую все свои угасающие силы на том, чтобы продолжать обстреливать из «Хеллбора» вражеские силы, не оставляющие попыток вернуться на перевал со своей стороны гор. Все последние 4987 секунд я отмечаю увеличение числа подобных попыток. Исходя из этих данных, я мог бы сделать прогноз положения и намерений врага но у меня больше нет сил производить вычисления. Для меня остался только этот перевал, который я должен удержать любой ценой... и враг, продолжающий атаковать, хотя и не так настойчиво как вначале.

Какая-то часть меня помнит, что с тех пор, как я вступил в бой, прошло уже 26135 секунд, и я знаю что вскоре не смогу продолжать активное сопротивление. Я немного промахнулся с начальной оценкой своей боевой выносливости, недооценив общую огневую мощь атакующего меня противника. Похоже, в военном деле существуют неизвестные, которые, не может вычислить даже Боло. Это наконец-то объясняет мне многие несоответствия, с которыми я сталкивался, изучая военную историю. Если даже компьютер Боло не может рассчитать все вероятности, то человек тем более. Я знаю, что человечество подвержено ошибкам более, чем такие как я, но люди обладают одним качеством, чем-то неосязаемым, что я могу лишь пытаться эмулировать, но знаю, что никогда не пойму...

Новый рой ракет обрушивается на меня. Залпы уже не такие мощные и однородные, но не менее опасные. Присоединившиеся ко мне в начале сражения люди давным-давно погибли, еще раз подтвердив тем самым факт, что современное поле боя не место для их хрупких организмов. Но они отдали жизни, защищая свои дома и семьи, и я тщательно сохранил номера их личных передатчиков, дабы, когда битва завершится, имена героев навеки сохранились в памяти народа Новой Съерры.

Бортовые системы оценки повреждений докладывают о серьезных неполадках в блоке охлаждения реактора. Вскоре мне придется отключит его, так как, если я попытаюсь обойти блокировку, реактор вполне может взорваться. Это, без сомнения, положит конец вражеским попыткам снова захватить перевал, но заодно сделает близлежащие районы непригодными для жизни на много веков...

В любом случае моя миссия почти завершена. Я завершаю подпрограммы автономного режима, которые предотвращают прием сообщений из скомпрометированного штаба. Теперь я могу рискнуть вероятностью того, что мои сообщения будут перехвачены противником, так как это все равно не повлияет на мою способность сопротивляться.

Прежде чем битва завершится, я хочу еще раз поговорить со своим Командиром.

— Боевая Единица ДСН командованию, — передаю я. — Запрашиваю разрешения доложить ситуацию.

Он поразительно долго не отвечает. Что это? Свидетельство вражеских уловок? Я не знаю... но теперь для меня самое главное просто снова услышать его голос.

— Джейсон! Будь ты проклят, Джейсон, я не думал, что ты еще можешь передавать!

— Запрашиваю разрешение передать ТСД, — повторяю я. Получив подтверждение, я передаю детализированную информацию о своем положении, которую смогли предоставить мои поврежденные сенсоры. — Запрашиваю подкрепление, — подвожу я итог. — Дальнейшее ведение боевых действий невозможно...

— Кавалерия на подходе, Джейсон, — говорит мне мой Командир. — Все кончено. Можешь переходить на пониженный уровень сознания, пока мы не произведем оценку повреждений. Посмотрим, что еще можно спасти...

Я с подозрением выслушиваю его. Возможно, враг по-прежнему думает, что может заставить меня отключиться и воспользоваться моей слабостью.

Затем мои последние сенсоры отслеживают новый залп артиллерии и ракетных установок, и я готовлюсь к неизбежному...

Но заряды проходят над моей позицией, уходя за горы, к тем самым батареям, которые мне не удалось заставить замолчать, прежде чем иссякли боеприпасы моих гаубиц. Из последних сил я подключаюсь к спутниковому каналу и вижу у подножия перевала скопление дружественных объектов, спешащих мне на выручку.

И только тогда я ослабляю контроль периферийных систем, позволяя себе наконец соскользнуть в забвение режима минимальной готовности...

— Докладывайте, лейтенант, — устало произнес Смит-Вентворт. На самом деле ему не нужно было слышать то, что он и так видел на тактическом дисплее, но он не собирался отбрасывать формальности. Он был истощен эмоционально и физическим и искал утешения в пустой рутине.

— Штурм не удался, Отец Десница, — тихо доложил Бикертон-Фелпс. — Боло больше не стреляет, но наши силы по ту сторону гор обращены в бегство контратакой неверных. А из-за вас у нас больше нет сил, способных снова обратить ситуацию в нашу пользу...

Десница поднял голову и наткнулся на холодный взгляд серых глаз.

— Я был бы благодарен, если бы ты не забывал свое место, мальчишка! — резко заметил Смит-Вентворт. — Не тебе меня судить.

Бикертон-Фелпс, не меняя выражения лица, прикоснулся к пряжке своего ремня.

— Когда-то вы были хорошим офицером, третий командующий, — сказал он. — Но после сегодняшнего... — Он медленно покачал головой и отвернулся.

В дверях командирского фургона появились двое крепких конвоиров в черной униформе Священного Ордена. Бикертон-Фелпс отцепил пластинку от пряжки своего ремня и протянул ее одному из стражей:

— Мое имя Бикертон-Фелпс, капитан-палач. Этот офицер освобожден от занимаемой должности и арестован по обвинению в оскорблении Господа. Уведите его.

Смит-Вецтворт молча смотрел мимо охранников на юного Святого Инквизитора. Еще несколько часов назад его шокировало бы предположение о том, что его адъютант на самом деле один из агентов Архиспикера. Теперь его уже ничего не удивляло. Это даже казалось правильным, подходящим концом.

Когда солдаты уводили его, Хайман Смит-Вентворт все еще хохотал.

Для того чтобы закончить войну, понадобились еще шесть недель и угроза блокады со стороны Конкордата, но, когда все было сделано и сказано, именно неудача на перевале Горячих Источников стала символом поражения Армии Нового Мессии, и не только на Новой Сьерре. Хотя Дезерет оставались потенциальной угрозой безопасности региона, активация остальных Боло из Первого Робототанкового Полка гарантировала, что сюда они в ближайшее время не сунутся.

Техники из команды Файфа признали, что Боевая Единица ДСН не подлежит ремонту и восстановлению. После интенсивной бомбардировки, которой он подвергся во время сражения, от него мало что осталось, кроме базовых электронных подсистем и поврежденного термоядерного реактора, который, дабы избежать неуправляемой реакции, пришлось заглушить и демонтировать.

На это последнее задание капитан Дэвид Файф отправился лично, хотя