Мир сошел с ума - Greko

С палубы С, из еще одной прогулочной зоны, продолжали сигать люди. Стоны повредивших конечности раздавались повсюду — плевать, главное, остануться живы! Но мы не можем ждать, пока все спрыгнут.

— Вася! — закричала с крыши мостика так и не покинувшая ее Ольга. Она стояла там как генералиссимус, руководившей битвой за «Титаник», и время от времени раздавала команды, дирижируя свайкой. — Там ребенок!

— Где⁈

— Наверх посмотри! Его хотят сбросить!

Я задрал голову. Надо мной примерно в четырех метрах болтались детские ножки в ботиночках, юбочка. Девочка!

— Бросай! Ловлю! — крикнул я неизвестном спасателю.

Ребенок полетел вниз. Мне удалось его подхватить.

— Еще дети есть⁈

— Нету! — откликнулись сверху.

— Бегите на противоположный борт, мы сейчас подойдем!

«Канис» отвалил от «Титаника», его борта будто облегченно вздохнули.

— Сэр! — дернул меня за рукав краснорожий матрос, которого я запомнил: именно он вчера углядел, как начал переворачиваться айсберг. — Места в кормовом трюме закончились. Набили вплотную. Что делать?

Эх, пропадай мои пленки!

— Распечатывайте носовой!

— Но ваш груз… Влажность…

— Плевать! — отмахнулся я и сунул девочку в руки обалдевшему моряку. — Киньте клич среди спасенных: нам нужны помощники. Крепкие мужчины, способные сесть на весла или вытягивать канаты. И передай ребенка Оле.

— Слушаюсь, сэр!

Мимо нас проплывала немного задравшаяся корма стального гиганта. Сколько осталось в недрах корабля людей, не нашедших выхода наверх, заблудившихся в лабиринте узких коридоров, обездвиженных из-за полученной травмы или просто ничего не понявших? С верхней палубы лайнера послышались звуки выстрелов. Значит, там уже все плохо. Много ли времени нам осталось? Я вытащил часы — 01–35. Мы простояли у борта «Титаника» минут пятнадцать, а казалось — целую вечность.

«Канис» завершил маневр и снова уткнулся бортом в гибнущий лайнер — прямо напротив открытых гермодверей, за которыми скрывался зал приема, самый большой на корабле (2). Оттуда сразу хлынул людской поток. Но мы были готовы — добровольные помощники выстроились двумя цепочками и, образовав живой коридор, направляли в открытый носовой трюм запрыгивающих к нам на борт спасенных, а женщин и детей — в палубную каюту, откуда уже перенесли капитана в радиорубку. Сюрреалистическое зрелище! Наверное, точно так же набивали зеками корабль, отплывающий в Магадан во времена ГУЛАГа. Сразу вспомнилась «Индигирка» — наш дальневосточный «Титаник» (3).

Я тряхнул головой, отгоняя страшные ассоциации.

— Оля! — окликнул я жену. — Есть смысл продвинуться еще вперед, когда всех отсюда заберем?

Она, обнимавшая за плечи переданную ей девочку, всмотрелась в цепочку зеленых — не красных. не тревожных –огней, еще светивших на прогулочных палубах левого борта. Все такая же отрешенная и сосредоточенная, хотя, наверняка, ей хотелось рыдать и укрыться от этого безумия.

— Нет! Там уже плещет вода!

— Филипп! Приготовься отчалить! — приказал я.

— Есть, сэр!

Усиливающийся крен на левый борт решил за нас, когда удирать. Гермодверь ушла вниз, сорванные кранцы с противным паническим треском полетели вниз. Дольше оставаться было просто опасно.

— Филипп! Отходим!

Моряки стали отталкивать наш корабль баграми от борта «Титаника», расширяя пропасть между миром выживших и миром обреченных.

— Мы сделали это! — закричал старпом, отдавая в машинное отделение приказ приглушить двигатели до малого хода. «Канис» замер примерно в четверти мили от терпящего бедствие «Титаника».

— Повремени-ка с надеждами, старпом. Все только начинается, — хмуро буркнул я, и улыбка на лице юного бретонца погасла. — Нам еще людей из воды подбирать.

— Понял! — рубанул рукой старпом. — Шлюпки на воду!

— И трап! Устанавливайте трап! Не бойтесь водоворота, когда корабль окончательно исчезнет. Его не будет!

На корабле поднялась суета, хотя люди то и дело отвлекались на страшную картину неподалеку. 02–05, носовая часть шлюпочной палубы «Титаника» погрузилась в воду, через несколько минут вода достигла капитанской рубки, поглотила ее, на лайнере погас свет. В свете звезд мы разглядели, что корма начала задираться вверх, возникшая волна смыла людей со шлюпочной палубы. Раздался мощный звук, похожий на взрыв. Корма устремилась вниз.

— Туда! — заорал я нашим матросам, уже сидевшим в шлюпках, указывая на место, где скрылся нос лайнера. — Одеяла! Одеяла примите! И фонари! Нам нужны фонари!

Упаковки с одеялами стали сбрасывать добровольные помощники прямо в руки морякам, на шлюпках нашлись керосиновые фонари. Через минуту спасательные лодки устремились к несчастным, барахтавшимся в ледяной воде. Шлюпки с «Титаника», даже те, которые не были заполнены даже наполовину, предпочли грести не туда, а к нам.

— Сэр! — с тревогой окликнул меня Филипп. — Твиндеки почти забиты. Мы на пределе своей грузоподъемности.

— Все лишнее за борт, включая мои кинопленки! Будем принимать на палубу! Нашу каюту — только женщинам и детям. Есть сообщения от других кораблей?

— «Карпатия» спешит на помощь, но ей не меньше двух часов ходу.

К «Канису» подошла первая шлюпка с «Титаника». В ней сидело всего 12 человек. Следом подходила еще одна, складная, заполненная до предела и сверх того.

— Эй, на борту! — весело окликнул нас щеголь в цилиндре, с гарденией в петлице фрака и лихо закрученными вверх усами. — Принимайте пострадавших!

— Наверх поднимаются только женщины! А вы, сволочи, отправитесь подбирать людей, плавающих в воде! — рявкнул я на мерзавцев, на чьей совести не менее 60 жизней — шлюка-то была рассчитана на 75 человек.

— Что вы себе позволяете⁈ — завопил щеголь. — Я Космо Дафф-Гордон, а дама — моя жена Люсиль, известный модельер, остальные женщины — наши горничные (4).

— Только сунься на мой корабль, Космо, и я тебя запулю в космос!

— Но сэр! Проявите великодушие! — взмолилась очень красивая дама в пышной шляпе.

— Черт с вами! Поднимайтесь!

Вслед за господином с гарденией в петлице на палубу вскарабкался матрос.

— Ты чего здесь позабыл? — рассвирепел я. — Ваше, экипажных, дело пассажиров и своих товарищей спасать!

— Еле ноги унес! Хватит с меня ужасов! — криво усмехнулся лупоглазый рябой моряк, кутаясь в бушлат и слегка подрагивая не то от страха, не то от холода.

У меня так и чесались руки съездить ему по морде, но вместо этого я приказал загнать его в трюм.

— Не вздумай там разоряться, не то разделаю тебя как голландскую селедку, — предупредил я наглеца. — А ты, Космо, чего замер? Быстро в трюм! Не нравится, прыгай за борт!

— Да