Долгий дозор - Александр Уралов

Стали собираться. Лилька в новеньком комбезе сияет. Как сказал Зия, самая что ни на есть ярмарочная одежка — и новенькая, и красивая, и практичная. Гоша-солдат — мужик молчаливый, на ярмарке не в первый раз. Зия ему предложил лучше с мужиками быть, мол, там от него больше пользы. Гоша-солдат подумал, переговорил по ларингам с дядько Сашей и согласился. У мужиков действительно сейчас дел невпроворот. Пожелали ему удачи, передали приветы, и Гоша-солдат ушел. Интересный обычай, кстати, приветы передавать. Звони да приветствуй, казалось бы! Однако все равно приятно, когда кто-нибудь тебе в разговоре обронит нечто вроде: «Кстати, чуть не забыл! Видел я тут Маринку на ферме. Просила тебе привет передать!»

Так и отправились вчетвером. У новичка Егора от всего происходящего вокруг глаза выпучились аж размером с плоды ген-саксаула… до чего же непривычно и интересно все вокруг! Шум стоит, как в Судный день. А у Лильки и Ромки-джи еще и рот не закрывается. Нашли Лилька и Ромка-джи друг друга, вот уж точно — «нашли друг друга родственные души!», как в старой песне поется. Лилька одной рукой в Зию вцепилась, другой за руку Ромку-джи крепко держит и трещит от восторга без умолку. Успевает и с Зией, и с Ромкой-джи говорить, да еще через плечо Егору что-то кидает, да только поди-ка услышь ее в этом шуме!

Вообще-то, Зия старался выбирать места, где народу чуть поменьше ошивалось. У комп-лавок, кстати, не так уж и много покупателей. В основном торгуют из дальних краев привезенным. А большая часть этого привезенного — точно краденое.

Потолкались, ничего особенного для себя не нашли. Хозяин одной из лавочек, увидев Лильку, предложил «мужу» ее и «другу мужа» ее — «вот не знаю только, красавица, кто из них с какой стороны тебя за руку держит», — купить программы для печи. «Это чтобы кормила ты муженька своего на славу!» — добавил он, подмигивая покрасневшей Лильке. Забавный мужик, с юмором! Программы им были не нужны, однако хозяина поблагодарили и дальше пошли. Интересно здесь по сторонам глазеть! Весь день ходить можно и всякую секунду что-то новое видеть.

Теперь уж осмелевшая Лилька держала за руку только Ромку-джи. Зия, хитро так улыбаясь, в подходящий момент отпустил девчонку, а она, заглазевшись по сторонам, этого и не заметила. Так они с Ромкой-джи и шли, как зачарованные дети, за руки держась. Головы у обоих одинаково крутятся туда-сюда, только бантики Лилькины мелькают. Ромка-джи, на правах старого путешественника, знай себе плавно рукой поводит, указывая то туда то сюда. «А вот еще, посмотри, Лиля, это программ-ирригаторы сидят! А вон там, говорят, операторы по режимам любую Установку отрегулировать могут!»

Егор прислушался. Нет, не об этом Ромка-джи девчонке рассказывает! Обратил ее внимание на парадокс — мол, глюкозу для людей и глюкозу для мышц разных механизмов одним словом называют, хотя и не путает никто. Ай да Ромка-джи! Этак он Лильку в ученые обратит!

К солидным тентам подошли. Здесь Егор свои намерения Зие и раскрыл. Тот не удивился, лишь задумался на секунду и согласился. Более того, сказал даже, что сам оплатит покупку.

Егор чуть не поперхнулся, с чего бы это? Он и сам может заплатить!

Но Зия только похлопал его по плечу и посоветовал не кипятиться на жаре, мол, вредно для здоровья.

— Это в наших с Саввой интересах, — говорит. — Даже и не думай, что я тебе просто так, за здорово живешь, такую штуку куплю!

Присмотрелся и пошел к охране одного из тентов, велев никуда не уходить и ждать. Егор присоединился к Ромке-джи и Лильке, которые во все глаза рассматривали в павильоне напротив здоровенного строительного робота. Тот бесшумно размахивал манипуляторами, зловеще стучал по земле стальным ковшом и время от времени с лязгом менял страшного вида насадки, демонстрируя ловкость и скорость. Робот был явно не новым, но выглядел вполне прилично. На дальнем помосте, там, где хозяева товара восседают, спорили трое, размахивая руками, — явно торговались. Еще дальше было видно, как торчат лапы машины, меньшей, чем у ментов, да, пожалуй, и грузовичка поменьше. Это мирные хунхузы издалека приехали, по одежде видно. У хунхузовских покрой комбеза другой, китайского образца, да и армейские косынки они не по-нашему повязывают, а узлом над левым ухом.

Пока на робота глазели, компания подошла, морды красные. Молодые еще, но уже «с большим кандибобером», как дед Егора говорил. Стоят, с хозяйским видом вокруг осматриваются. Да еще потный толстяк в белом комбезе и ярко-красном чепчике тележку подкатил с новенькими блестящими кастрюльками и сковородками. Остановился рядом с ними и о чем-то с этими красномордыми талдычит. Физиономия хитрая, сальная. У молодняка, надо заметить, лишь главарь с калашом за плечами, а дружки только с ножами на поясах, если, конечно, где-то под одеждой еще чего из оружия не прячут. Пошушукались, оглянулись, быстро обменялись чем-то.

«Ну ясно, — понял Егор. — Либо насвой-дурман толстяк продает, либо еще какую-то другую гадость. Впрочем, нас это не касается. Это уж пусть Города Челябы забота будет. Но только вот не нравится мне, как эта шантрапа на Ромку-джи с Лилькой поглядывает!»

Егор осторожно переместился ближе к компании. В дозоре он снял бы их за милую душу. Удобно стоят, сами на мушку просятся…

Вышло все, конечно, по-дурацки… Толстяк в белом перед клиентами своими хорохорится — видать, в постоянных покупателях они у него. Громко говорит, слюной брызжет, руками размахивает:

— Я уверен, что под комбинезоном этим зреет молодое упругое тело, услада ночей настоящего мужчины, дикарский огонь похоти и похоть огня, да простит мне, женатому, Господь-Аллах эти слова! Пылкая и опытная в дикарской любви дева пустыни!

— Сопля она, из пустыни… — тянет самый крупный из красномордых бездельников, в упор разглядывая налитыми кровью глазами Ромку-джи. — Она у мужика и не видела ни разу, и в руках не держала. Ну-ка, молодой, пошел отсюда! — И небрежно толкает Ромку-джи, а Лильку за грудь больно лапает.

Лилька, стоявшая до этого набычившись, сразу хватает с тележки сковородку за ручку и с размаху лупит красномордого прямо по физиономии! Тот и рухнул. На сковороде кровь красной жижей размазана.

Что тут началось! Ромка-джи, хоть и будет в плечах Егора поуже, но драться тоже обучен. Разворачивается и лупит одного из дружков красномордого в нос, только сопли кровавые полетели! Насели на него сразу трое, но тут уж Егор вмешался. Прикладом в затылок одного, стволом в солнечное сплетение другого — не убить бы только… должны отмахаться, должны!

Тут и толстяк-продавец в Ромку-джи вцепился, а Лилька, не долго думая, и ему засветила окровавленной сковородкой, с ходу! Толстяк только охнул и завалился набок, руки к затылку прижимая. Однако ненароком этой же сковородкой рикошетом и Ромке-джи попало. Глаза у него обессмыслились, ноги подогнулись…

Те из мордастых, кто на ногах остался, на Егора и Лилию наваливаются. Вот уже и ножи замелькали, ругань брызжет вперемешку со слюной. Пора стрелять, забьют ведь, сволочи!

— Назад! Стреляю на поражение!

И тут — благодарение Господу-Аллаху! Молитесь, братья, за друзей верных! — Зия подоспел. Одному с налету врезал, второго меж ног пнул, третьему рукояткой пистолета по зубам заехал, тот только кровью плюется. Толпа вокруг орет, пыль столбом… Кто-то уже посуду с тележки расхватывает.