Ангелмасса - Тимоти Зан

Джоссариан уже стучал по клавишам на своей панели.

– Выглядит неплохо, – сказал он. – Но для полной уверенности я должен более внимательно просмотреть цифры.

Бьяни кивнул.

– Конечно. Как только завершите работу, позвоните мне, и мы вместе еще раз проанализируем их.

Джоссариан посмотрел на Форсайта.

– Видите? – мягко спросил он. – Все улажено. Причем самым цивилизованным способом.

– Вы правы, – пробормотал Форсайт. Да, Верховный Сенат действовал цивилизованно. Цивилизованно и мирно. Только что ему продемонстрировали наглядный пример работы высшего органа власти, притом в высшей мере эффективной.

Увиденное заставило его похолодеть от ужаса.

Ведь не воспитание, не улыбки и даже не успехи в делах превращают народного избранника в хорошего политика, а абсолютная, самоотверженная верность главной цели – защите интересов своих избирателей.

Но разве можно отстаивать эти интересы, отдавая что-либо задаром? Нет, никогда.

И совершенно неважно, что Бьяни по доброте своей предложил шахтерам услугу за услугу. Неважно даже то, что этот обмен любезностями послужит на пользу Эмпирее в целом. Главное в том, что Джоссариана послали на Ахару выполнять определенную задачу. А он ее не выполнил.

Оторвав взгляд от безмятежного лица Джоссариана, Форсайт посмотрел на сверкающий кристалл на его груди. Он помнил, что когда-то Джоссариан был одним из лучших политиков Лорелеи, отец неизменно отзывался о нем с уважением и восхищением.

Но это было еще до ангелов.

– Что ж, – заговорил Бьяни, глядя на дисплей, – на этом повестка дня исчерпана. Не желают ли собравшиеся обсудить еще какое-либо дело?

Форсайт взял себя в руки.

– Да, сэр, – сказал он. – Я бы хотел обратить внимание обоих комитетов на мой доклад о вторжении Пакса в систему Лорелеи. Поскольку данный инцидент может серьезно отразиться как на финансовой ситуации, так и объемах добычи ископаемых, – торопливо добавил он, предвидя возможные возражения, – то, как мне представляется, объединенный комитет мог бы, по крайней мере, ознакомиться с положением вещей.

На мгновение за столом воцарилась атмосфера неловкости. Но Бьяни оставался невозмутим.

– Я ознакомился с вашим докладом, господин Форсайт, – сказал он. – И с вашими выводами тоже. Даже если отвлечься от вопроса о том, входят ли подобные вопросы в компетенцию нашего собрания, мне кажется, что вы принимаете случившееся слишком близко к сердцу.

Форсайт посмотрел на него с удивлением.

– Слишком близко к сердцу? Не желая показаться невежливым, господин Бьяни, я тем не менее нахожу крайне маловероятным, что Пакс бросил все эти корабли против Лорелеи из чистого озорства.

– «Все эти корабли» – расплывчатое понятие, господин Форсайт, – умиротворенно произнес Бьяни. – Три корабля за две недели вряд ли можно назвать флотом вторжения.

– Наращивать численность флота имеет смысл только в том случае, когда есть уверенность в победе, – возразил Форсайт. – К тому же Пакс вряд ли пожертвовал бы тремя судами, не рассчитывая получить взамен нечто равноценное. Они что-то замышляют… и, по-моему, их цель – не что иное, как разведка перед агрессией.

– Насколько я могу понять, ваше мнение разделяет бывший офицер СОЭ, коммандор Пирбазари, – проворчал Родрес, представитель Садхаи, нажимая клавиши своего компьютера. – Я вижу, он является соавтором доклада.

– Да, – ответил Форсайт. – И, надеюсь, его опыт и репутация, а также осведомленность в военных вопросах более весомы для Верховного Сената, чем мои.

– Никто из нас не сомневается в достоинствах коммандора, – сказал Бьяни. – Кстати, и в ваших тоже. Все дело в том, что, как нам кажется, вы оба упустили из виду важнейшее обстоятельство.

– А именно?

– То, что Паксу не по силам покорить Эмпирею, – негромким, но уверенным голосом произнес Бьяни. – И они это сознают.

Форсайту пришлось сделать над собой усилие, чтобы разжать стиснутые зубы.

– Вы забываете, что первым из кораблей, которые они прислали за две истекшие недели, был «Комитаджи», – сказал он. – Это чудовище вполне способно в одиночку захватить Лорелею.

– И где он теперь? – Бьяни пожал плечами. – «Комитаджи» не успел нанести выступившим против него кораблям СОЭ ни малейшего ущерба. Его выдворили из системы.

– Это не победа, а всего лишь отсрочка, – бросил Форсайт. – Обратитесь к истории, господин Бьяни. Никто и никогда не отказывается от притязаний на чужие территории только потому, что овладение ими требует времени и усилий.

– Я знаю историю, господин Форсайт, – с чуть заметным напряжением в голосе отозвался Бьяни. – Возможно, когда-то в прошлом Пакс действительно жаждал территориальных приобретений. Но теперь все изменилось. Теперь его интересует только выгода.

– Вы не общались с Паксом напрямую, – негромко сказал Джоссариан. – А нам довелось, и мы поняли психологию его обитателей. Они любят деньги; любят настолько, что финансы стали краеугольным камнем их политики. Лидеры Пакса полностью отдают себе отчет в том, что захват Эмпиреи принесет им больше убытков, чем прибыли.

– Традиционная тактика ведения военных действий несовместима с гиперпространственными ускорителями, – вмешался Хаммура, Сенатор от Серафа. – Мы словно одна из древних народностей, которые еще до появления самолетов обитали в горах, куда ведут лишь узкие тропы. Очень легко обороняться и чрезвычайно трудно нападать.

– Разумеется, лидеры Пакса что-то замышляют, – сказал Бьяни. – Они пытаются вывести нас из равновесия, запугать и вынудить к уступкам. – Он посмотрел Форсайту в глаза. – Но они не добьются успеха, потому что на нашей стороне сила, которую Пакс никогда не сможет понять, – наше единство. Между нами не существует противоречий; нам неведомы распри и зависть, которые они могли бы усугубить и использовать в своих целях. Единство целей, помыслов и чувств.

– И это все благодаря ангелам, – с горечью пробормотал Форсайт, понимая, что потерпел поражение.

– Совершенно верно. – Бьяни кивнул, улыбаясь. – Это поворотный пункт в развитии человечества, господин Форсайт. Вы знакомы с историей по книгам. Теперь вы можете собственными глазами увидеть, как она творится. – Он обвел взглядом стол. – Какие еще будут вопросы?

Настройка компьютерной системы затянулась допоздна, но к половине двенадцатого ночи Форсайт наконец подключился ко всем информационным сетям и официальным каналам, готовясь приступить к изучению ангелов и Ангелмассы.

В этот долгий вечер он не раз говорил себе, что, возможно, пропаганда Пакса была на самом деле правдивой. Нельзя было исключать, что ангелы действительно превратили лидеров Эмпиреи в нелюдей. Форсайт не знал этого наверняка. Он был уверен лишь в том, что, каковы бы ни были причины, члены Верховного Сената утратили способность отстаивать важнейшие интересы своих народов. Быть может, даже само их выживание.